Ингерманланд

Вот одна старуха уже остановилась за спиной лейтенанта, припарковала рядом с собой свою сумку на колесиках и, приняв боевую стойку – «руки в боки», обратилась к майору.

– Ну, чего пристал? – делая первый выпад, взвизгнула она – Ишь хулигана нашел! Нет, вы гляньте на него. – усиливая атаку и обращаясь к прохожим, перейдя на скандальный бабий фальцет ткнула пальцем в направлении майора старуха.

Тут же рядом с ней как по волшебству появилось еще две старухи, одна высокая и худая как жердь, другая маленькая и с большущей бородавкой на носу.

– Пристал, пристал, я сама видела – заверещала высокая.

– Еще и форму одел! Я по телевизору видела, что так людей и грабят! Переодеваются и грабят! Ну-ка, давай документы свои показывай, жулик! – вторила та, что с бородавкой.

– Давай, давай, сейчас мы тебя в милицию сведем, вонючка! – обращаясь к майору, и оттесняя в сторону сопровождающих его бойцов, завизжала высокая.

– Грабят! Милиция! – закричали уже на весь пирон бабки хором.

Вокруг патруля уже скопилась толпа зевак, в которую затесался и тот самый битый алкаш.

Его любопытная голова выныривала то слева, то справа от лейтенанта. Наконец лейтенант заметил его и с яростным воплем рванулся в сторону обидчика, будто желая предъявить того в доказательство своей невинности.

Надо отдать должное толпе всяких проходимцев. Толпа всегда на стороне обиженных властью. Даже нет, не так. Толпа всегда хочет насолить власти, хоть плюнуть в спину, хоть поставить подножку, хоть что. В этом каждый человечек из толпы именно так проявляет свою безнаказанную доблесть, или может смелость.

Черт их различит. Так он это понимает, но не понимает, что смелость никогда не бывает исподтишка.

Майор, поначалу опешивший от волны старушечьего напора, попытался схватить лейтенанта. Однако успел лишь цапнуть его за плечо, от чего лейтенант лишь неловко развернулся и выронил фуражку. Рванувшись за лейтенантом майор споткнулся о старушечью тележку и растянулся на платформе под крики старух и гомон толпы.

– Держи вора! – надсаживалась старуха с бородавкой на носу.

– Милиция! – вторила ей худая.

– Грабят! – заорала бабка с тележкой, и попыталась побольнее стукнуть майора.

Фуражка майора укатилась куда-то и затерялась между топчущихся вокруг ног.

– За ним! – скомандовал с пола майор своим бойцам, и те разжавши уже побелевшие от сдавливающих пальцев носы рванулись за лейтенантом. А тот, подхватив фуражку с пола, уже несся за своим обидчиком вверх по эскалатору.