Ингерманланд

Если во взгляде одна верноподданность – быть тебе до пенсии прапорщиком, если сплошь дураковатость – можешь стать старшим прапорщиком, и то навряд ли.

Надо отдать должное Семёну, что взгляд взглядом, но дураком то он не был, да и верноподданность проявлял только на смотрах и парадах. Не в том звании, чтоб стараться. Это, если ты какой-нибудь капитан и в майоры метишь надо глаза пучить. А так, можно зрительный нерв и поберечь. Гляди только, чтоб ненароком на юга-севера не услали.

И в личной жизни у Семёна было все как у всех.

Была жена Светлана – молодая, бойкая, с высокими сиськами и крепкой попой, да и не слишком сварливая. Готовила по утрам ему на службу бутерброды, дважды в день целовала, перед и после службы, да и супружеской лаской Семён обделён не был. Хорошая, такая крепкая семья. Имелась даже своя жилплощадь, доставшаяся им благодаря стараниям Светланиной матери, которая путем обменов, залогов и прочих обманов обеспечила им просторную однушку. Там и цвело лейтенантское счастье, омрачаемое лишь приездами тещи-благодетельницы, которой следовало потакать, правда, не чаще чем раз в месяц. Чаще она не приезжала.

Чувствуя приближение такого дня, Семён обыкновенно покупал веник, бутылку пива и шел в баню. И так как интуиция его редко подводила, то и тёщу он видел не часто. Компанию ему, как правило, составлял его сосед Василий.

Василий с удовольствием парился, кряхтел на лежанке, поддавал парку так, что выскакивали обожжённые даже завсегдатаи бани.

Вдоволь напарившись и накряхтевшись, он расслабленно опускался в дерматиновые кресла предбанника и с наслаждением высасывал свое пиво, не забывая прихлёбывать запасённую заранее беленькую и ковырять пальцами сушеную рыбёху. Василий знал всех посетителей бани, со всеми он обсуждал непонятные Семёну вопросы их личной жизни, проявляя тем самым недюжую просвещенность в вопросах семейного благополучия, а порой и мироустройства. Правда к вопросам мироустройства Василий подходил лишь тогда, когда бутылка беленькой была уже ополовинена. Семён уважал такую коммуникабельность своего соседа, внимательно прислушивался к беседе, и как говорится мотал на ус. По пути домой пошатывающийся Василий неизменно просвещал Семёна о жизни всех жильцов их дома и даже соседних домов. Таким образом, Семён знал в мельчайших подробностях всё об интимной жизни людей, которых случайно встречал в лифтовой, во дворе или на своей лестничной клетке.