Ингерманланд

Встречаясь с ними, он даже старался повнимательней вглядываться в их лица и фигуры, пытаясь высмотреть в них все те тайные пороки, о которых узнавал в банные дни.

Однажды он даже смущенно отказался ехать в лифте с одной милой девушкой, узнав от Василия об одной её нехорошей болезни и тайных пристрастиях. На что, та презрительно оглядела Семёна с ног до головы, гордо вскинула голову и исчезла в кабине.

Таков был Семён Петрович Кузь, такова была его жизнь вплоть до того рокового дня, пока судьба-злодейка не столкнула его с хулиганом алкашом.

Итак, мы оставили нашего бравого лейтенанта, за тем, что он, впрыгнув в маршрутное такси и усевшись на свободное место рядом с водителем, начал преследование. Водитель, уроженец Средней Азии будто почувствовал мысленный посыл Семёна, и погнал свою Газель сквозь поток сигналящих машин вдогонку уходящей цели. С каждой вынужденной остановкой по требованию других пассажиров Семён горестно вздыхал и укоризненно оглядывался на медленно выходящих. Однако напрасно, потому, как пассажиры, почувствовав азарт водителя, выпрыгивали из машины весьма резво, и не успевала за ними захлопываться дверь, как маршрутка снова врезалась в дорожный поток, и снова слышались возмущенные гудки из соседних машин.

Тем не менее, расстояние между маршрутками сокращалось. И когда преследуемая маршрутка очередной раз остановилась, и лейтенант увидел выпрыгивающую из нее знакомую фигуру, он скомандовал остановиться своему вознице и начал преследование по городу уже на своих двоих.

Алкоголик, увидев стремительно приближающегося к нему Семёна, свернул с людного проспекта и углубился в запутанную сеть проходных дворов. Семён плохо ориентировался на Петроградской Стороне, где он очутился, но приметив арку, в которую свернул алкаш, смело ринулся под её своды.

Он бежал по проходным дворам, и то слева, то справа в переходах между ними мелькал силуэт преследуемого. Он уже запутался в сложном лабиринте и уже стал подумывать о том, что может пора развернуться и начать искать выход к проспекту.

Однако, вбежав в очередной двор Семён вдруг остановился как вкопанный. Это был двор-колодец, из которого не вела ни одна арка или вход, кроме того через который он вбежал.

Посреди двора стояло странное сооружение, как определил Семён похоже на вход в бомбоубежище. Подойдя поближе, Семён прочитал остатки надписи на железной табличке, криво прикрепленной к зарешеченной будке: « Вентиляционная камера метрополитена. Вход воспрещён».