Сарматы. Рать порубежная

По моим наблюдениям и разумению, велика возможность того, что придет время и он заменит отца.

– Где он? Познакомь меня с ним.

Ахиллес указал на Умабия.

– Позволь представить тебе, повелитель, Умабия – сына скептуха аорсов.

Котис посмотрел на аорса с легким налетом высокомерия. Его, сына боспорского царя, в отличие от брата Митридата, чьим воспитанием по большей части занимался отец, воспитывала мать Гепепирия – фракийская царевна, правнучка по материнской линии самого римского триумвира Антония и сестра трех фракийских царевичей, воспитывавшихся в Риме.

Она-то и привила ему любовь к римской культуре и образу жизни, развив в нем тем самым отвращение к варварам. Для него Умабий – кочевник-варвар, пусть и царского рода. Он забыл или же не хотел помнить, что Аспург, его отец и отец Митридата, имел сарматские корни и сарматское имя – «сильный, как конь». Но чем больше он глядел на Умабия, тем больше проникался к нему симпатией. Лет на семь младше Котиса, сармат имел гордый и полный достоинства вид воина-предводителя, и, в отличие от подобострастных вельмож, он смотрел на Котиса, как равный на равного.

Долговязый, широкоплечий, с волнистыми черными волосами, гладковыбритым на римский манер лицом и надменным взором темно-карих глаз Котис тоже не вызвал у Умабия неприязненных чувств. Перед ним стоял воин, это Умабий смог определить с первого взгляда. Отметил он и то, что Котис одет скромнее своих вельмож. И все же что-то в нем настораживало. Что именно, Умабий понять не мог.

Теперь Котис смотрел на него с интересом. А интерес у Котиса имелся. Мыслишка тайная, спрятанная глубоко, с задумкой на будущее, проснулась в голове царевича. Впрочем, его интерес сменился удивлением, когда Умабий поприветствовал его на греческом языке.

– Высокородный Умабий говорит на языке Эллады? Похвально!

– И еще изъясняется на латыни, – вставил Ахиллес. – Умабий любознателен и легко осваивает науки. Он мечтает посетить Пантикапей, Афины и Рим.

– Это правда? – По выражению лица Котиса было видно, что его интерес к Умабию возрос еще больше.

То, что он узнал об Умабии, окончательно убедило царственную особу в правильности своих намерений в отношении родовитого[27 - Родовитый – знатный.] сармата.

– Да, – кратко ответил Умабий.

– Раз так велико твое желание, считаю для себя возможным помочь тебе в его осуществлении. Приглашаю тебя с собою в Рим.

Котис действительно собирался отплыть весной в Рим.