Любви спасение

Лишь достигнув последней ступени, пригибаясь, юный отпрыск знатного рода заметил развивающиеся полы тёмного пеплона, скрывшиеся за первой лачугой рабов. Бегом, согнувшись и прикрываясь ухоженными кустами цветов, Инохий достиг угла этой низкой лачуги и опасливо заглянул за него.

Рабыня не спеша шла вдоль жилья рабов, но юноша продолжал видеть в ней ту обнажённую богиню, от которой потерял рассудок там внизу.

– Эхотея! Эхотея! – послышался слева громкий, очень низкий и скрипучий голос.

Рабыня остановилась и обернулась на голос, высматривая сквозь ряд стройных кипарисов звавшего её.

– Тог! – крикнула ему и помахала рукой. – Здесь я!

Инохия заворожил её голос, он не ожидал такого нежного тембра, таких чарующих ноток, такой природной мягкости.

– Варуций господин наш к нему просил прийти тебя, – басил издали невидимый юноше голос, – гостей провожу я, и на рынок поедешь ты с ним, что-то для работы твоей завтра там приготовить.

– Спасибо, Тог, – вновь её нежнейший голос разнёсся под кипарисами, – уже иду я.

Эхотея поспешила к кипарисам и скрылась за ними. Инохий потерял её из вида, но теперь он знал имя этой богини и место, где можно увидеть эту юную красавицу. Но что его поразило особо, так это отсутствие хозяйской метки на правой руке рабыни чуть ниже локтя на внутренней стороне.

– Не пойму никак, – мысленно недоумевал юноша, – так рабыня дева эта прекрасная или нет?

Постояв у угла лачуги, он привёл себя в порядок насколько смог, двинулся к беседке и уселся внутри, наблюдая за домом титаниды Роании, ожидая выхода своей матери.

Лёгкие брызги от фонтана обдавали Инохия влажным туманом, а у него не выходили из головы волнительные виды этой Эхотеи. Ему очень понравилось её имя, а его сердце уже распевало это слово на разные лады, начиная страдать.

– Инохий, сын мой! – услышал он резкий и громогласный окрик матери, вышедшей в сопровождении титанид Роании и Кинеры, вернув уже влюблённого юношу с небес на землю. – Жду тебя!

Она махнула рукой, повелевая подойти.

Юноша поднялся и понуро потянулся к повозке, готовой отвезти его и мать в их роскошный дом. Попрощавшись с будущими родственницами, мать и сын выехали через ворота, тяжёлые створки которых распахнул перед ними огромный с бугристыми мощными мышцами привратник-арибиец в одной экзомиде. От Инохия не ускользнул быстрый заинтересованный взгляд своей матери на этого раба, когда они выезжали. Ему в тот момент стало особенно противно от этого похотливо брошенного взгляда.