Любви спасение

Покраснев, он присел рядом с ней на скамью на жёсткое сено, продолжая руками перематывать тканью тело женщины. Перехватывая моток за её спиной, он случайно приблизился к лицу рабыни, почувствовав её близкое горячее дыхание. Юноша замер, взглянул молодой женщине в глаза и, сам не понимая, что делает, потянулся губами к её губам…

Спустя два дня титанида Иохения поостыла, проведя всю ночь и весь следующий день со своим любовником Промидием, с которым долго не виделась. Даже он заметил преображение своей госпожи, сделав её приятный комплимент, поинтересовавшись, как же она так похорошела.

Отшутившись, Иохения решила, что переборщила с наказанием рабыни, сделавшей её такой неотразимой. По пути в свой дом, она пригласила лекаря и вместе с ним пришла к лачуге рабыни, с тем, чтобы ускорить лечение и вновь приступить к сеансам красоты.

Резко отворив дверь лачуги, титанида Иохения заметила, как её младший сын, её невинный мальчик уже почти коснулся губ этой бесстыдницы, которая сидела по пояс раздетая, но забинтованная ниже обнажённой груди.

Гнев и ярость мгновенно вскипели в матери, и она громогласно заорала, испугав всех и рабыню, и сына, и лекаря, стоявшего позади неё:

– Шлюха гнусная!!! Посмела как ты сына моего соблазнить?! Прикажу запороть тебя, гадина, до смерти!!!

Она схватила её за руку и грубо потащила из лачуги. Рабыня почти не сопротивлялась, но оступилась. Крупнотелая госпожа, обладая мужской силой, поволокла бедняжку по двору, не позволив ей даже встать на ноги.

– Руций! Руций! – звала Иохения своего главного стража дома. – Тварь эту подлую на возьми и хлыстом её бей, покуда не сдохнет она! Посмотрю с удовольствием я, как гадина эта харкать кровью будет!

Руций крепкий раб уже спешил навстречу хозяйке, откручивая с пояса моток толстой верёвки для связывания провинившихся. Иохения тащила приговорённую на смерть рабыню по камням двора, уже вцепившись второй рукой в её волосы.

– Матушка! – кинулся за ней Инохий.

 – Постойте, матушка! Не вина её это! Заставил сам я её…

Он перегородил путь матери и упал перед ней на колени.

– Не причём она тут, – лепетал юноша, – пригрозил ей я, стать мужчиной с ней пожелав, а сына госпожи своей ослушаться не смогла она.

– Что говоришь ты такое, Инохий? – Иохения остановилась и выпустила руку и волосы рабыни. – Как мог возжелать рабыню ты эту, вообще, как мог женщину возжелать ты?! Ведь готовлю тебя я для брака особого.