Любви спасение

Действия этого посетителя были необычны, ведь до этого дня он молча оставлял монеты ближе к Эхотее и уходил, не встречаясь глазами с ней.

– Не бойся меня, о ливианка прекрасная, – заметив, как рабыня непроизвольно подалась спиной вглубь лавки, негромко, заметно волнуясь, произнёс юноша, – дурного не причиню я тебе, клянусь богами в том. В руки твои плату отдать нужно мне.

– О, господин, – теперь уже своим собственным бархатистым, но чуть испуганным голосом, заговорила Эхотея, – не достойна я того! На прилавок монеты положите или на землю бросьте, прошу вас.

Благодарю нижайше вас я за визит в лавку титаниды Роании.

– Плату прими сама от меня, прошу тебя.

Он почти прошёл проход у прилавка и остановился на расстояние вытянутой руки от Эхотеи. Его рука с зажатой ладонью по-прежнему была протянута вперёд. Кинжал полностью вышел из ножен, а ливианка, прижимая его к талии, надёжнее вкладывала в ладонь прохладную рукоять смертоносного оружия. Юная дева внутренне сжалась, готовясь отражать возможное нападение.

Это был давний и очень глубокий страх перед мужчинами в бордово-красных плащах.

– Прошу тебя, – залепетал юнец, краснея всё гуще и гуще, – не только монеты здесь… здесь…

Он проходил боком и, явно страшась, вытягивал руку, будто втискивал её в горнило кузнеца. Сердце его стучало у горла, и Эхотея это заметила по пульсирующей артерии под ухом. Смягчившись, понимая, что в таком положении неопытный юноша ничего не сможет ей сделать плохого, ливианка протянула свою левую руку из-под тёмного пеплона ладонью вверх.

Рабыня осторожно втянула сквозь скрывающее лицо ткань воздух носом, пытаясь по привычке определить запах посетителя, но внезапный лёгкий порыв ветерка с океана, редко залетавший в рыночные ряды, принёс лишь аромат соли и рыбы, а также резкий запах специй соседней лавки. Юноша робко подался вперёд и выложил в раскрытую девичью руку плату. Чуть звякнули нагретые его теплом монеты и ещё что-то мягкое. Юноша одними пальцами закрыл тонкую ладонь Эхотеи и заговорщицки шепнул, посмотрев очень грустным взглядом в её глаза:

– Ино?хием меня зовут, а тебя Эхотеей кличут, знаю я.

Читать же умеешь ты? Прощай.

С этими словами он быстро развернулся в узком проходе, подхватил свёрток ткани и, не оборачиваясь, удалился. Внезапный порыв тёплого ветерка стих, утаив от юной девы запах Инохия. Эхотея, вздрогнув от последних слов юноши, удивлённо посмотрела ему во след, украдкой убрала в ножны кинжал и раскрыла левую ладонь.