Эльфийский подменыш

Элмерику хотелось верить, что это признак благосклонности, а не обычная вежливость. А ведь прежде он не робел даже при виде писаных красавиц. Может, потому, что ни одна из них не нравилась ему так сильно? Он боялся прикоснуться даже к краешку её платья, а вот с той же Ивалинн из таверны в Каэрлеоне они однажды целовались весь вечер – и ничего. Всё это было так давно – словно в прошлой жизни… Вот бы набраться смелости и пригласить Брендалин на прогулку после уроков. Пройтись до деревни и обратно. Откажет – невелика беда, от этого ещё никто не умирал (так он себя убеждал).

Зато если согласится – это будет почти свидание.

Элмерик вытер вспотевшие ладони о штаны и вдохнул побольше воздуха:

– Я тут подумал… мы могли бы…

– А ну тише там! – шикнул мастер Патрик – Когда наставник говорит – остальные молчат.

От обиды Элмерик закусил губу. Значит, Мартину можно шушукаться, да? Смелость, бурлившая в крови, как пузырьки в кувшине сидра, исчезла бесследно. Он пробормотал под нос извинения, но мельник уже отвернулся и продолжил:

– А ещё хочу напомнить вам, что все, кто ныне находится под крылом у Соколов, равны.

Ваша одарённость в колдовском деле не зависит от чистоты крови. Здесь, на мельнице, и благородные, и низкорожденные едят за одним столом, спят в одной комнате и постигают одинаковые премудрости. Ваше прошлое никого не интересует. И даже цепи не касаются никого, кроме той, кто их носит и того, кто принял её в отряд под свою поруку. Впредь прошу вас избегать раздоров. Ведь вам предстоит прикрывать друг другу спины во время Испытания. И после него.

Элмерик хоть и не презирал низкорожденных, но всё равно немного принял упрёк на свой счёт. Украдкой он бросил взгляд на Джеримэйна. Вот кто на мельнице главный задира. Никаких раздоров? Ага, как же… Ты к нему не полезешь, так он к тебе полезет. Словно в подтверждение этих слов Джеримэйн, заметив, что на него смотрят, показал Элмерику язык.

– Это он про меня, наверное, – вздохнула Брендалин.

– Нет, не может быть! Ты же такая… такая… – где же это хвалёное бардовское красноречие, когда оно так нужно.

– Высокомерная, – закончила за него девушка.

– Неправда!

– Ты просто не слышал, что я наговорила Розмари. Теперь она лежит там израненная, вся в бинтах. А ведь я могла бы её остановить, если бы мы поговорили по-хорошему… Теперь я понимаю, почему вы, чаропевцы, так полагаетесь на силу слова. Оно ведь и правда может убить. Чуть не убило.