Эльфийский подменыш

– Раны Розмари нанесла не ты, а болотные бесы, не забывай об этом. Если чувствуешь себя виноватой – извинись. Роз хоть и простая, но умная. И сердце у неё доброе. Уверен, вы ещё сможете подружиться, – осмелев, Элмерик накрыл её ладонь своей в утешающем жесте. И сразу внутренне сжался – не слишком ли это?

Но Брендалин не отняла руки.

– Ты сказал это, и мне стало легче. Вот она, сила бардовского слова. Спасибо, что выслушал и утешил.

– Обращайся в любое время!

Дзынь! Вдруг громко звякнула цепь.

– А можно мне снимать это хотя бы на время занятий? – Келликейт с усилием подняла руки над столом, и Элмерик увидел, что запястья девушки стёрты в кровь от зачарованного железа. – Они будут мешать мне учиться колдовству. Обещаю, что больше никуда не уйду с мельницы.

Она стояла, опустив голову, избегая смотреть в глаза мастеру Патрику, но Мартин ободряюще кивнул ей, и Келликейт подняла взгляд.

– Мы не станем менять уговор на полпути, – покачал головой мельник. – Особенно после вчерашнего. Тебя освободят от цепей, когда закончится ученичество. А до той поры постарайся больше не доставлять нам хлопот.

Келликейт не стала спорить с наставником, лишь разочарованно посмотрела на Мартина, но тот только руками развёл.

– А тот наставник… как его… который по дикой магии, – он когда приедет? – Джеримэйн залез рукой под ворот рубахи, чтобы почесать спину, сплошь покрытую укусами болотной мошкары.

Фу, ну и манеры! На месте мастера Патрика Элмерик непременно сделал бы наглецу замечание, но тот словно не видел в таком поведении ничего неподобающего.

– Его зовут мастер Шон, и тебе ещё рановато с ним встречаться. Помнишь, я говорил, что эльфийское колдовство требует терпения. Если у тебя его и прибавилось, то самую малость.

– Вообще-то, я очень терпеливый! – Джеримэйн вцепился в столешницу. – Хотите, прямо щас докажу?

Мельник словно не слышал его: помассировал затёкшее колено, встал, взял трость.

– Приятного аппетита, дамы и господа, – прихрамывая, он вышел вон.

Джеримэйн резким жестом отодвинул от себя тарелку с остывшей овсянкой.

– Вот же старый хрыч! Уж пожелал так пожелал – теперь кусок в горло не лезет!

– Ты не б-будешь? А м-можно я съем? – попросил Орсон, перегибаясь через стол.

Он всегда был голоден и к тому же совсем непривередлив в еде – так и не скажешь, что сын лорда.