Возвращено на доработку

Я успел подумать, что хватит уже с меня женских слёз, надо научиться и другие чувства приносить и вызывать, хотя бы у самых близких.

Потом звук у меня будто выключился, хоть я не сразу осознал.

– К-как д-дала? – Я вдруг стал заикаться.

Она будто разозлилась, что приходится объяснять:

– Как дают, Макс?! Так и дала!

– Что? Он тебя?..

– Нет! – Она меня перебила. – Я сама!

Она отстранилась. Я стоял не в силах сказать ни слова, да даже промычать, наверное, не смог бы – в каком-то ступоре глядел на неё, ничего не понимая.

Она больше не плакала, стояла, выпрямившись, даже слишком прямо. Временами, импульсами, по её телу проходила – пробегала дрожь. Да её прямо колошматило изнутри!

– Тебя же не было, Максим! – Она говорила отрывисто, то ли оправдываясь, то ли просто выпаливала что-то, как в бреду. – Он вообще сегодня один явился. Костя только вечером пришёл.

– Тебя не было. – Она повторила. «Где-то я это уже слышал» – Он не мог тебе дозвониться и стал наседать: «Где ты? Когда придёшь?» Потом стал угрожать.

Лёшка спал днём. Этот достал пистолет свой. Подошёл, ну и …

– Замолчи. – Я не выдержал. Чуть не влепил ей. Увидел потом, что у нее уже есть пара кровоподтёков… замазанных.

Два вечера мы промолчали – разговаривали только при Лёшке. Я ничего не чувствовал. Совсем. Только какая-то тупая боль внутри и она же будто дыра. Как может болеть пустота? Всё было предельно понятно и противно от того. Нельзя было винить Светку, да я её и не винил. Но и с собой поделать ничего не мог.

От всех последних приключений я словно отупел – перестал чувствовать. Хотя боль я же чувствовал. Да, только её, но повсюду.

На третий день я сказал:

– Давай я вас к твоей маме отвезу.

Она кивнула. И отвёз.

Стало полегче. И за неё спокойней, и за Лёшку. Работа отвлечёт. Она теперь от чего угодно отвлечет. На следующее утро я проснулся в пять. Ворочался – гонял в голове всё, что за последние дни произошло. Перед глазами проносились Валера, Гаврилыч, Седой, крузаки с фэсэошниками, Света в слезах, Алла тоже в слезах.

Молодец, кстати, проверка началась чуть не на той же неделе.

Ощущения были непривычные. Рядом никого. Всё, на что раньше опирался, как на твердь, на фундамент, разрушилось распалось. Ещё вчера вообще болтался и барахтался. Сегодня уже что-то твёрдое под ногами попадается, но каждый шаг, как первый раз в жизни.

Нехотя встал, посмотрел на градусник за окном. Плюс десять. Для октября теплынь.