Борьба за огонь и другие рассказы

Напрашивался в экспедиции, доказывал, что только ты лучше других и точнее выведешь корабль в нужную точку. Тебя считали эгоистом, но тебя брали. Ты был действительно лучшим пилотом Земли. Но молодость прошла. Твои рекорды сейчас кажутся смехотворными. Ты носился по Вселенной от звезды к звезде, истоптал «пыльные тропинки множества далёких планет». И пыль с этих инопланетных троп навсегда въелась в подошвы твоих сапог. Ну и что из того? Братьев по разуму ты так и не нашёл. Ты был восторженным мальчиком, как вот этот курсант Андрюша.

Тебе только и остаётся, что прожить последние годы в одиночестве. Ты презрел древние, истинные ценности жизни – расплатой будет одиночество».

Возникло неприятное ощущение возле сердца. Старик стал растирать левую сторону груди.

«Врачи правы, отлетался ты. Раньше такого не было, а за этот полёт уже второй раз. Не надо расстраивать себя нехорошими мыслями».

Раздался стук в дверь, которая сразу отворилась.

– Антонович, идите завтракать, я уже приготовил, – пригласил его Быков.

– Иду, Андрей, – ответил он, встал с дивана и подумал: «Не подождал, когда отвечу на стук, сразу вошёл. Этот Быков парень не плохой, и пилот из него будет хороший, но фамильярен и развинчен. А, да ладно тебе брюзжать».

Клиновой ел молча. Быкову хотелось чем-то развеять его грустные мысли. Он понимал, что слова сочувствия прозвучат фальшиво. Оставалось только спровоцировать старика на воспоминания. Старики любят вспоминать «дела давно минувших дней», особенно в присутствии молодёжи.

К тому же Быков знал, что Клиновой был в числе тех первых, кто штурмовал надпространство. Старику есть что вспомнить.

– Антонович, я на карте нашёл пик Криксона. Это между Землёй и Фэстой. От него до Фэсты полсуток полёта. Он сейчас находится где-то между нами и Фэстой. Какой-то странный пик. Он то появляется, то исчезает. Странно, совсем близко от Земли, а изучать его никто не собирается.

– Да, я помню, Андрей. Кажется, в году пятидесятом или пятьдесят первом, не помню точно, эта сенсация наделала много шума.

Но, потом открыли складчатую систему Храповникова, и после этого я что-то не помню, чтобы о нём упоминали. А после открыли действие надпространства на рамные конструкции, и о пике Криксона совсем забыли. А в открытии, что в надпространстве рамные конструкции самопроизвольно вращаются, разочаровались, поскольку это не привело к каким-то значительным научным прорывам.