Путь. Часть 3. Последняя мысль

Тита ввели в покои трибуна, а легион продолжал стоять неподвижно в ожидании смертного приговора, но в надежде, что трибун проявит милосердие и, учтя все заслуги сотника, оставит ему жизнь. Только в это мало кто верил, так как закон дисциплины был строг и безжалостен для всех, не взирая ни на какие высокие награды и заслуги перед империей.

Сотник стоял посреди палатки, выпрямившись, не давая даже намёка на обречённость своего положения, и смотрел прямо перед собой, словно находился сейчас не на суде, а в строю.

Такую непреклонность духа своего подчинённого трибун, конечно же, заметил. Одетый в пурпурную тогу, он встал со своего ложа и неспешно подошёл к Титу вплотную. Военачальник заглянул в глаза сотнику, но взгляд легионера был устремлён вперёд, в мнимую даль, будто он не замечал командира.

– Уверен, ты знаешь, почему связан и стоишь предо мной, – тихим голосом произнёс трибун. Его гладко выбритое лицо было каменным, скрывающим все эмоции, но взгляд серых глаз командира легиона выражал некоторое восхищение и расположенность к преступнику.

– Да, – коротко, звонко и чётко ответил Тит, как и полагается легионеру при разговоре с командиром.

– Ты слышал первый сигнал к отступлению во время битвы? – спросил трибун.

– Да, – честно ответил сотник.

– Но решил, что твой трибун сошёл с ума! Так?! – повысил интонацию военачальник, давая понять: оставшиеся в живых воины сотни уже с пристрастием опрошены, и трибун знает обо всём, что говорил и делал во время битвы Тит.

«Вот, почему меня так долго держали в клетке! – подумал сотник. – Наверное, моих легионеров допрашивал лично Клавдий, который стоит сейчас в дальнем углу палатки и тихо наслаждается моим безвыходным положением. А, выведав у воинов, что я слышал сигнал к отступлению и умышленно ослушался приказа, прибежал ко мне позлорадствовать. Гнида! – на лице Тита появились желваки, но трибун их не заметил, так как повернулся к легионеру спиной.

 – Надеюсь, после допроса легионеры выжили. Хотя, их всё равно казнят».

– Я был уверен, что мы сможем одолеть врага! – громко заявил сотник, продолжая смотреть вперёд, не моргая.

– То есть тебе, сотнику, видней, чем трибуну, когда наступать, а когда отступать, – рассуждал командир легиона, медленно расхаживая из стороны в сторону перед Титом.