Путь. Часть 3. Последняя мысль

Кто ж знал, что его песком мыть нельзя, и он теперь ржаветь будет?! Я не знал! Так за что мне по шеям то?!

– Не расстраивайся! – потрепал по-братски Ас своего подопечного по плечу. – Не ты первый, кто надраил этот котёл до блеска, не ты и последний.

– Так если я не первый, чего ж по шеям то мне давать?! – продолжал возмущаться мальчуган.

– Это твой личный опыт содеянной ошибки, закреплённый наказанием, – произнёс Ас и сразу осёкся, поняв, что хотел донести до него учитель.

Послушник вскочил с места и торопливо направился в храм.

Пройдя половину коридора, Ас свернул направо, в огромный зал, где сидели монахи в полной тишине перед вырезанными из дерева обликами светлых богов и созерцали мир через себя путём медитации. Евсей сидел в первом ряду возле подножия Перуна, поникнув головой, а по его щекам текли слёзы.

– Ты боишься за меня?! – тихо спросил Ас, усевшись рядом с учителем. – Но почему? Ты ведь сам говорил, что я рождён пойти в мрачные земли, дабы пролить Свет в усопшие души и вывести живущий там народ из мрака.

– Затравят они тебя и жестоко убьют, но не просто лишат жизни, а будут издеваться над тобой, и страдания твои будут приносить им наслаждение. Потому как нет в них ни Света, ни Тьмы, а есть лишь ложь, посеянная слугой Искусителя, что называет себя богом истинным и единым.

– И ты решил напугать меня, чтобы я отступил и не ходил в их земли?

Учитель смахнул слёзы рукавом тоги, посмотрел на ученика и с мольбой в голосе произнёс:

– Не ходи, Астинья, в земли те, проклятые! Потому как не помочь выродкам этим! – старик пытался говорить тихо, но у него не получалось, и он невольно привлёк внимание других монахов.

 – Они уже принадлежат Пустоте и злу лютому, которое не позволит вывести своих жертв в Свет!

– Ты впервые за столько лет произнёс мое настоящее имя… – Ас опустил взгляд, понимая, что наставник по-отцовски хочет остановить его и не допустить смерти своего воспитанника, к которому относился так, словно к родному сыну.

 – Но я обязан. Это моё предназначение, – медленно поднял он взгляд на учителя.

– Я знаю, и знание это меня неимоверно терзает, – Евсей отвернулся, скрывая слёзы, вновь хлынувшие из глаз. – Они убьют тебя за правду, которую ты будешь нести и от которой под пытками жуткими не откажешься, потому что непокорен и не сможешь спасти себе жизнь, отринув то, во что веришь душой светлой.