Другая война

Нечепурь подумал об этом в том ключе, что вероятность получить деньги всё ещё не потеряна. Храп всегда справлялся с поставленной задачей. Тарков же, наоборот, не исключал ничего даже негативного варианта событий, как всегда проигрывая в уме пути возможного ухода из дела. Впрочем, все варианты он уже давно продумал и знал, когда и как прервать операцию, если что-то пойдёт не так.

– Ну, вот и договорились, – Тарков вновь потянулся к бутылке.

Паша хотел ещё что-то добавить, но у него зазвонил сотовый телефон.

«Храповцев, слушает», – откинув крышку мобильника и поднеся к уху серебристую коробочку аппарата, сказал он.

Паша ждал этот звонок, но в разговорах с компаньонами отвлёкся и совсем забыл о деле, порученном Пестову. Действительно, звонил помощник Храповцева. Прослушав короткий доклад, Храп одобрительно кивнул невидимому собеседнику и проговорил: «Понял, Качан. Сегодня можешь отдыхать. А завтра к десяти, как штык у меня в офисе». Отключив телефон, сразу же повеселевший хозяин особняка радушно предложил гостям.

– Игорь Александрович, Дмитрий Григорьевич, хватит вам о делах. Пора и расслабиться; девочки в баньке, нас ожидаючи, совсем запарились.

Гости, довольные приглашением, вставая, похотливо заулыбались. Вечер обещал закончиться ещё удачней, чем начался. Следуя приглашению, они, пройдя в добротно построенную финскую баню, для начала хорошенько прогрелись, пропаренные как следует заждавшимися своих кавалеров девушками. Тарков при этом совсем разомлел и поэтому, когда все перебрались к бассейну, уже был совсем никакой.

Возлежав на краю бассейна, Игорь Александрович пьяно смотрел на облизывающую его тело проститутку. Изловчившись и прихватив её за крепкую упругую задницу, Тарков приговаривал заплетающимся языком: «Давай, Ритка, давай, поднимай моего самого дорогого товарища». Ритка старалась, но товарищ никак не отвечал взаимностью. Не помогли ни ласки опытной девицы, ни приказ пьяного Таркова: «Встать, кому говорят!»

У Нечепуря дела обстояли получше.

Настоящий полковник, скомандовав подошедшей проститутке: «Рачком, Томка, рачком», быстро поставил девушку в любимую позу. Потом, ощутив блаженство соития, запыхтел, как паровоз, налегая на её обширный зад расплывшимся от излишка жира собственным туловищем. Двигая жирным животом, Нечепурь громко стонал, перекрикивая при этом деланные стоны девушки.

Едва дело дошло до баб, как Храповцев сразу откололся от коллектива.