Дни в октябре. Роман

Ну да ладно, не бери в голову.

Дмитрий Сергеевич уже хотел попрощаться с Валерой, как вдруг тот неожиданно для него сказал: «Он следит за тобой».

Дмитрий Сергеевич вспомнил, что тоже самое сказал и ведущий новостей. Недолго думая он прекратил общаться с другом по телефону и пошёл домой. У Дмитрия Сергеевича начала кружиться голова и он чуть не потерял сознание по пути, но когда дошёл, лёг на кровать и уснул.

Глава III

3 ОКТЯБРЯ

Дмитрий Сергеевич проснулся от жуткой боли в голове. Всё тело сковало, словно он был связан по рукам и ногам, но чуть позже ему стало легче, так что он даже не выпил лекарство.

К девяти часам он уже успел позавтракать, а в полдесятого он вышел из дома и пошёл к врачу. Он боялся смотреть в зеркало, боялся смотреть на картину, и хотел, чтобы кто-то объяснил ему значение снов, которые он видит, и что вообще происходит. Когда он вышел из дома, то удивился, но улицы были безлюдны, как будто всех и след простыл. Он прошёл пять минут потом ещё десять, но никого не встретил. На улице было безлюдно, в парке никто не сидел, на площадках не играли дети. Куда же все пропали, подумал Дмитрий Сергеевич. Когда он зашёл в больницу, в регистратуре не было никого, когда он подошёл к двери психотерапевта, не было очереди. Дмитрий Сергеевич постучал в дверь, а затем вошёл, но никого там не увидел. Что-то здесь не в порядке. Где все люди? Где врач? Кто мне объяснит, что со мной происходит? Вопросов было много.

Разочарованный Дмитрий Сергеевич вышел из больницы, и вдруг он увидел, что небо на его глазах превратилось из светло-голубого в чёрное.

На улице стемнело. Он проверил время, было десять часов утра. На небе тем временем взошла полная луна, и он никогда не видел её такой большой. На небе не было звёзд, и только луна была свидетелем его страха. Дмитрий Сергеевич быстрым шагом пошёл домой, он уже понял, что либо он сошёл с ума, либо грядёт какое-то страшное бедствие. Причём оно уже скорей всего свершилось, ведь никого нет. Он подумал, что может быть следует набрать Валеру и спросить его о том, что он обо всём этом думает. Но не стал. Он побоялся, что услышит только гудки, тихие и мрачные. Каждый шаг отдавался эхом по улице, которой он шёл, и с каждым шагом он понимал, что для него жизнь уже никогда не станет прежней. Не было слышно пения птиц, не было кошек или собак на улицах, или каких-либо других признаков жизни. А когда он зашёл в свою квартиру, и добрался до кровати, им овладела усталость. Он вырубился.