Endless Coven. До раскола луны: Липирия

– Твой отец учувствовал в войне?

– Он и мама рассказывали об этом, он на востоке воевал, с узурпаторами.

– Но участники той войны уже все мертвы, липинцы столько не живут, а на линирца ты не похож, причём совершенно не похож, – после чего леторий задумался. – Сколько твоему отцу было, когда он умер?

– Сорок пять, – ответил Акефамий.

– Точно?

– Точно.

Леторий молча посмотрел на Акефамия и вернулся к двум бойцам. В его лице читалось сочувствие, но причина этого сочувствия была неизвестная. Леторий посчитал, что возможно отец Акефамия был лжецом, который своими рассказами пытался всех удивить, но сам ничего не знал и не смог дать требуемых знаний ребёнку.

Либо он был одним из тех, кто с фанатизмом относился к делу и даже не планировал заводить семью и детей. Но это были лишь предположения.

– Печальный случай…, – произнёс леторий.

Двое бойцов стояли в ожидании подробностей. Но по одному виду их товарища было ясно, что Акефамий пойдёт с ними, и другого исхода быть не может.

– Он жертва обстоятельств.

Не знаю, кем был его отец, но могу сказать с уверенностью, что всей правды, этому юнцу, не поведали.

– И что теперь, нам это расхлёбывать? – спросил первый.

– Тебя это не должно волновать. Я взялся за него, раз ты и ты, – показал леторий пальцем на одного бойца, а потом на другого, – боитесь сложностей.

– Каких сложностей? Я тебе говорю, с ним что-то не так, – ответил ему первый леторий.

– Лямку завяжи. – сказал второй леторий, повторив слова третьего. – Пусть идёт с нами как может, а когда разложим навесы, я с ним побеседую.

Два летория, ничего не сказав, встали во главе строя, пока взявшийся за Акефамия боец, подошёл к нему, чтобы разъяснить ситуацию.

– Маршируй как можешь, чужое снаряжение, верни, как разложим навесы, я с тобой побеседую.

Акефамий молча, кивнул.

Леторий вернулся в начало строя к двум бойцам, скомандовал о начале марша. Новобранцы, которые передали Акефамию своё снаряжение, забрали его обратно, как услышали распоряжение летория.

Сам Акефамий не знал, что происходид, и что его ждёт. Но то, что его не оставили в Лагриме и отменили наказание – вызывало спокойствие. Хотя в случае с Акефамием – это лишний повод беспокойства. Он успел привыкнуть, что если к тебе относятся с теплотой, то это не просто так.

Начав движение, все шагали в ногу, кроме Акефамия. Покинув стены Лагрима, выбивающиеся из такта шаги быстро были услышаны леториями. Они понимали, что это шагает горе-рекрут.