Кощеева невеста

А вишь ты – устояла. Может, потому, что некуда было бежать. А гонять их от себя чесноком да серебряными оберегами тоже было ни к чему – не нападают же. Наоборот, выслужиться пытаются перед Кощеевой невестой…

Ещё Василисе подумалось, что, какой бы сильной и красивой она ни была, внутри всегда останется та маленькая невзрачная Васёнка, которая будет плакать от страха, но её никто не услышит. С этой мыслью она отвернулась от зеркала, сделала ещё шаг вперёд – и едва не налетела на Марьяну.

– Ох, – та захлопала глазами.

 – Васенька, ты ли это? Не признала тебя – значит, богатой будешь. Думаю, что за царевна такая мне навстречу плывёт, будто лебёдушка.

– На себя посмотри! – Василиса нашла в себе силы улыбнуться.

Марьяну, конечно, тоже разодели к праздничку.

– Жаль, ваш батюшка не видит. То есть наш батюшка, – вовремя опомнилась бывшая работница. – Эх, не поведёт он нас под венец под белы рученьки, не одарит словом отцовским, напутственным…

– Да, небось, схоронил уж нас да оплакал, – Василиса закусила губу, чтобы не дать волю слезам.

Не дождётся Кощей поганый, не увидит больше её слабости. Вон Отрада Гордеевна вечно стоит с каменным лицом – ничегошеньки не прочитаешь. Надо бы с неё пример взять.

– Господин Мокша вас встретит и отведёт к князю, – злыдница сняла со стены фонарь, который горел зеленоватым холодным пламенем. – Слыхала я, ему эту почётную обязанность вверили за то, что нашёл вас, таких пригожих. Ух, так бы и съела… ой, молчу, молчу!

Опомнившись, она втянула голову в плечи.

– Подавишься, зубастая! – фыркнула Марьяна и взяла Василису под руку. – Нет уж! Мы с сестрой сами друг дружку к венцу отведём, а Мокша ваш пусть утрётся! Ишь ты, как его тут уважительно величают… А по мне так гнилой лужи он господин!

Решётка с железными змеями сама распахнулась, пропуская Кощеевых невест. Разряженный, как павлин, болотник встретил их с той стороны арки, увитой луноцветом. Он одёрнул зелёный бархатный кафтан, поправил алую с золотом перевязь и улыбнулся, показав щучьи зубы.

– Ох, ну прямо не девки, а Жар-птицы! – он закрыл глаза рукавом. – Щас ослепну от вашего великолепия.

– Было бы неплохо, – огрызнулась Марьяна, проходя мимо. – Эй, руки свои мокрые убери, я сказала! Сами с сестрицей дойдём, безо всяких там лупоглазых прихвостней. Ещё понацепляем от тебя бородавок, жаба!

Мокша такого яростного отпора не ожидал, так и застыл с разинутой пастью.