Кощеева невеста

Но ежели ворогу лютому врёшь – это же вроде можно?

Злыдница закрепила на её голове корону, похожую на переплетение золотых ветвей. Голых, без листьев, зато украшенных ягодами из сердолика.

– Готова невеста, – проскрипела она. – Красотинушка, так бы и съела.

– Что?! – вскинулась Василиса, гневно вскинув брови. – А ну как я Кощею за такие слова нажалуюсь.

– Простите, госпожа, – злыдница опустила взор и втянула тёмные когти. – Я это… ну, не в том смысле.

– Смотри у меня!

Василиса попыталась сделать шаг и чуть не упала, запутавшись в полах верхнего халата.

И кто только придумал делать их такими длинными?

Злыдница щёлкнула пальцами, и в залу влетели две летучие мышки. Ударившись оземь, они обратились в двух темноволосых девиц, закутанных в струящееся чёрное тряпьё. Их губы были истошно-алыми, из приоткрытых ртов торчали острые клыки, на белой как полотно коже проступали синие вены. Глаза казались такими тёмными, будто радужки в них вовсе не было – только зрачки.

– Упырицы понесут шлейф, – пояснила злыдница, пятясь и кланяясь.

 – Ежели госпожа не против.

– Пущай несут, – Василиса поправила замявшийся рукав.

От мышачьих девиц-упыриц, вставших за её спиной, резко пахнуло могильной затхлостью и влажной землёй. Ну да, а чем должно было? Розами? Они, небось, и спят в гробах, и кровь неугодных Кощею людей на завтрак пьют…

При одной мысли об этом Василисе стало дурновато. Хорошо, что она сегодня почти ничего не ела, а то ведь могло бы и совсем худо сделаться…

Анисья погладила её по спине.

– Крепись, родненькая. Теперь вам самим дойтить надобно. Я б поддержала, но мне с вами никак нельзя. Нас с Алатаной и Отрадой Гордеевной на праздник позже позовут, так уж заведено.

Сжав зубы, Василиса кивнула и пошла к выходу, стараясь идти медленно и плавно. Проходя мимо двери, глянула в начищенную зеркальную гладь – и не узнала себя. На неё смотрела какая-то чужая девица. Красивая, но… несчастная. Эх, сколько же дней она ещё там, в Дивнозёрье, проплакала в подушку, мечтая, что вот бы у неё были такие косы, как у Даринки.

И такое же смазливое личико, чтоб не только люди – уличные коты, и те в восхищении оборачивались. Что ж, теперь это всё у неё было, а счастье… счастье тоже осталось в Дивнозёрье – в отцовой избе да в пропахшей травами хижине бабки Веданы.

Упырицы, кстати, в зеркале не отражались – как и учила старая знахарка.

Прежде Василиса думала, что, увидев кровососа али ещё какое чудище, непременно завизжит и убежит.