Кощеева невеста

Эта башня и сад нужны для того, чтобы я не сбежала, понимаешь? – глаза Василисы заблестели, и царевич с удивлением понял, что ещё немного, и сам сейчас расплачется.

Сглотнув слёзы, он приложил руку к груди:

– Я тебя спасу! Клянусь жизнью.

– Вырасти сначала, герой, – Василиса игриво щёлкнула его по носу.

Радосвет потупился: эти слова задели его за живое. Ну почему все считают его ребёнком? Сколько можно? Он уже уже давно не маленький! Говорят, царь Ратибор в этом возрасте уже ходил со сворой на медведя.

Может, он и не такой сильный, как отец, но зато в колдовстве поднаторел преизрядно. Даже мамки и няньки говорили – малец не воином растёт, а чародеем.

– А я клянусь! – повторил царевич, упрямо поджимая губы.

Василиса набрала воздуха, явно собираясь возразить, но вдруг осеклась. Может, решила, что и без того достаточно задела его гордость. А может, подумала – чем чёрт не шутит? Ведь дети растут быстро – даже дивьи.

В следующий миг Радосвет понял, почему Василиса промолчала. По садовой дорожке прямо в их сторону шагал парнишка лет пятидесяти (это сколько же на человечий счёт будет? пятнадцать?), худой, если не сказать тощий, зато высокий, с каштановыми (точно такими же, как у Василисы) взъерошенными волосами, собранными в небольшой хвостик.

Одет он был тоже по-навьему: в синие шаровары и атласный жилет на голое тело – даже без меха. В его лице – особенно в глазах – было что-то лисье, и царевич ничуть не удивился бы, если бы выяснилось, что парень умеет превращаться в лисицу, как он сам – в волка. Дивий царский род побратался с волками в стародавние времена, почему бы, в самом деле, другой семье так же не побрататься с лисами?

– Мама, а кто это? – парнишка с карими лисьими глазами нахмурился. Его голос был негромким и вкрадчивым, но довольно мелодичным, как у придворного певца Бояна – того самого, что издавна служил царю Ратибору, прославляя того на всех пиршествах.

– Наш гость, – уклончиво ответила Василиса, а Радосвет вдруг почувствовал, что ноги подкашиваются, и ухватился за куст белоягодника, чтобы не упасть.

– Погоди! Мама?! Он назвал тебя мамой? Я не ослышался?

Василиса, вздохнув, кивнула, а лохматый парень протянул царевичу узкую ладонь:

– Будем знакомы: Лютогор, Кощеев сын. Но лучше зови меня Лис. А как твоё имя?

– Радосвет, сын Ратибора, – царевич ответил излишне крепким рукопожатием, но Лютогор даже не поморщился, только с удивлением присвистнул.

– Ну, дела… то-то отец обрадуется.