Кощеева невеста

Вряд ли Василиса была старше сестрицы Ясинки – а той по осени как раз пятьдесят годков стукнуло, как раз в самый невестин возраст вошла. А держалась так, будто совсем уже взрослая.

– Из Дивнозёрья я. Слыхал, небось, о таком?

Глупые вопросы она задавала! Кто же из дивьих людей не слышал о Дивнозёрье – чудесном мире смертных, где на небе светят чужие звёзды, странные рогатые животные дают вкуснющее молоко, а жизни людей похожи на искры от костра – горят недолго, но такие яркие, что впору позавидовать.

А ещё у них, говорят, бывают и лето, и зима, и сезоны сменяют друг друга в извечном круговороте. Такие вот чудеса, не то что здесь!

– Слыхать-то слыхал, а вот бывать не доводилось, – юный царевич повесил нос и вдруг выдал самое наболевшее: то, что давно иссушало его сердце. – Меня батя никуда не отпускает и даже в соседний лес на охоту не берёт. Сижу во дворце с мамками и няньками, будто маленький.

– Ох, понимаю, – Василиса присела на корточки и положила руку ему на плечо, отчего щёки Радосвета залились краской.

 – Я тоже нигде не бываю, кроме этого сада да своей башни.

– Зря. Там же снаружи зима! Настоящая! Говорят, можно играть в снежки, лепить снеговиков, кататься на санках. Ты когда-нибудь каталась на санках?

– Конечно, – взгляд синих, как васильки, глаз затуманился, губы осенила мечтательная улыбка. – У папеньки был мерин в яблоках. Серком звали. И вот каждую зиму мы запрягали Серка в сани и разъезжали по деревне. Колокольчик звенел под дугой, а мы песенки пели, колядовали.

Нам за то соседи гостинцев давали: сладких пирогов да леденчиков. Ух и весело было! Жаль, этому больше не бывать…

Её лицо помрачнело, и царевичу вдруг стало не по себе.

– Почему же?! – с жаром выпалил он. – Не грусти. Айда со мной?!

Радосвет хоть и был в человечьем обличье, но в тот же миг нутром почуял Василисину неизбывную тоску и едва не взвыл по-волчьи.

– Отсюда нельзя выйти, малыш. Это моя тюрьма. И твоя теперь тоже, если я не придумаю, как тебя вызволить.

Царевич побледнел. Тюрьма? Что же натворила эта красавица, если её пришлось посадить в башню?

– Ты… – он не желал оскорбить Василису, но слова сами прыгнули на язык: – Злая ведьма? Али лиходейка какая?

– Я – Кощеева невеста. Хотя… теперь уже, наверное, жена.

– Фу-у, – Радосвет аж скривился. – Он же старый. И страшный: кожа да кости. Зачем ты за него вышла?

– Он забрал меня из отчего дома и унёс сюда.