Девять унций смерти

– А почему ты вообще протянула мне руку? – спросил он, наконец осознав, что они вот уже некоторое время бредут куда-то по берегу, взявшись за руки самым предосудительным образом.

– Ну… ты же протянул мне руку, там, в воде… – ответила она. – Мне было очень плохо… и страшно, а ты протянул руку, и я перестала бояться. А теперь плохо и страшно стало тебе – я не знаю почему… я не спрашиваю… но разве можно бросить в беде пришедшего на помощь?

«Дьявол, мы выглядим сейчас, как парочка влюбленных, – подумал Фицджеральд.

 – Это… чертовски неправильно, но… отвергнуть протянутую руку помощи, протянутую гномом человеку, – это еще более неправильно. С презрением и высокомерием отвергнуть чужую благодарность… это просто подло, кроме всего прочего. Нет, но как она поняла? Как догадалась?»

– Благодарю, владыка, – молвил Фицджеральд.

Ощущать ее руку в своей руке было приятно.

Странно приятно.

«Все это дипломатия, не более того!» – яростно заявил он сам себе.

«Надо отметить, у твоей „дипломатии“ потрясающая фигура! – ехидно отозвался внутренний голос.

 – Ну-ну, давай дальше, чего еще интересного соврешь?»

«Молчи! Молчи, сволочь!»

И ведь ничего уже не сделаешь. Ничего. Глядя на то, как они вот эдак прогуливаются, гномы могут решить, что их владыка «легла» под человека и теперь уже никакой защитницей им не будет. Но ведь если сейчас бросить ее руку, развернуться и уйти… тогда они все едино решат, что она авторитетом у людей не пользуется, что ее ни во что не ставят, даже за руку взяться брезгуют – тот же вариант, кому нужна такая владыка? Какой из нее защитник? А кто окажется на ее месте, даже подумать страшно, тут этих цвергов недобитых, как пчел в улье, и каждый со своим планом завоевания мира.

Эх, Фицджеральд, Фицджеральд, что же ты наделал? Ох и дорого тебе эта прогулочка встанет! И ладно бы тебе, а то ведь и всей Олбарии… И она тоже хороша со своей помощью. Думать надо, владыка, прежде чем делать! А что его собственные люди подумают? Что их командир внезапно вспомнил, что он почти гном? Как они смогут ему доверять после такого? Да и станут ли? Он бы и сам себе не доверился…

– Ты так оглядываешься на моих гномов, словно боишься, что они подумают о нас нечто недолжное, Тэд, – с легкой улыбкой заметила владыка.

– Боюсь именно это они и сделают, – вздохнул Фицджеральд.

– Почему тебя это беспокоит? – с интересом спросила владыка.

«Эти гномы иногда такое ляпнут!»

Фицджеральд почувствовал, что краснеет.