Девять унций смерти

Тоже мне – наставник выискался! Бродяга несчастный!

– Гномы – тоже люди, старейшина Штильсен, – веско молвит мигом возникший перед старейшиной, закрывший собственной грудью горячо обожаемого учителя Керц. – А учитель Шон не бродяга, как вам, должно быть, сгоряча померещилось, а уважаемый наставник. Вы бы пошли, что ли, куда-нибудь да прилегли там где-нибудь, старейшина Штильсен. В вашем возрасте вредно так много волноваться и двигаться. А то ведь так можно ненароком и в воду упасть. Тут такой скользкий берег, а мы все так заботимся о вашем драгоценном здоровье.

– Мальчишка! Сопляк! – прошипел старейшина.

– Я, к вашему сведенью, давно уже взрослый полноправный рыбак, – с усмешкой ответствовал Керц. – Ученик известнейшего мастера, имею свою долю в этом потрясающем ремесле, свой дом, который сам же и построил, а не занял уже построенный, как многие прочие, и красавица Герд взяла не только мое тело, у нас будет семья, дети, много детей, и моя жена останется жить! А чем можете похвастаться вы, старейшина? Тем, что ходите и злобствуете? Прекращайте.

Ваши проклятия не имеют силы, ваша злоба бесцельна. Смиритесь, старейшина, вы еще можете успеть…

– Успеть что?! – яростно перебил его старейшина Штильсен.

– Просто быть счастливым, – и Керц улыбнулся самой что ни на есть дружелюбной улыбкой.

Старейшина резко развернулся и пошел прочь. Кажется, именно последняя фраза Керца его окончательно доконала. Он шагал тяжело, старому рыбаку он напомнил пробитую лодку, до краев наполнившуюся водой.

Вот только заделать пробоину и вычерпать воду этот упрямец не позволял никому.

Старый рыбак только головой покачал, думая, что ему у своих учеников еще учиться и учиться. Ведь вот сколько же крови этот самый старейшина им всем портит, а тот же самый Керц его и понять и пожалеть способен, и помочь этому старому злыдню пытается. Нет, он бы так не смог. Точно – не смог.

Или все же?

* * *

Поскольку Якш выбирал самый быстрый корабль, а не самый комфортабельный, морское путешествие не слишком облегчило его кошель.

Понасмотревшись на страдания бедняги, сердобольный капитан даже сделал ему небольшую скидку, Якш взял ее, не глядя и не задумываясь, не до того ему было. Так что, оклемавшись и наконец почувствовав хоть что-то кроме мучений, а именно зверский голод, он решительно выбрал из двух трактиров тот, что подороже.