Охота на ликвидатора

донесу на тебя в твою гильдию, что ты здоровье не бережешь, в гроб себя загнать хочешь.

Эссиль улыбнулась. Столь трогательная забота о ее здоровье – это приятно. Ее, привыкшую во всем полагаться только на себя, настойчивость, с которой добродушный старик пытался ее отговорить. утешала, наверное. Каждому ведь хочется, чтоб был хоть кто-то, кому не безразлично, каково тебе.

Поэтому и спорила с ним Эссиль мягко, без излишней резкости.

– Я не могу. я же давала клятву городу. – в который раз упрямо повторяла девушка, чувствуя себя едва ли не виноватой.

– Эссиль, я на тебя обижусь.

– Но я же.

– Эссиль, это глупо.

– Но.

– Эссиль, это безответственно, наконец!

– Но я.

– Эссиль, я тебя очень прошу.

– Но.

Маг поморщился.

– Какая же ты упрямая. Я не могу уговаривать тебя до утра.

Пальцы мага коротко дрогнули, и Эссиль ощутила, что не может двинуться с места.

«Обездвиживающее заклятье», – с изумлением подумала она.

«Зачем?

Он что, решил меня обездвижить, чтоб я отдохнула?

Но разве под обездвиживающим заклятьем можно отдохнуть?»

Вопросы лихорадочно вертелись в голове.

Впрочем, ответ не замедлил. И был он таким, что у Эссиль в глазах потемнело.

– Жаль, что не удалось тебя уговорить, ты была очень удобным союзником. Живая ты была куда полезнее мертвой. Но у меня слишком мало времени и слишком много дел, – проговорил маг.

Все тот же самый маг. Добрый чудаковатый старик, верный друг, из тех, кто всегда поможет, отпустит заклятий в кредит, выслушает и даст добрый совет.

Вот только он уже не выглядел ни добрым, ни чудаковатым, ни даже стариком.

– Надо же, какой проныра этот господин бургомистр, все-то он вынюхал! Ну да ничего, сделать что-либо он уже не успеет, – промолвил Нарс Меррик, если только это был он.

Охотница с ужасом смотрела на преобразившегося. друга, товарища, советчика. того, кто заменил ей, беспризорнице, отца.

– Ты сама виновата, Эссиль, – сказал маг. – Нужно было послушаться – глядишь, и прожила бы еще несколько дней.

Нет, тебе хотелось непременно узреть, что там будет под особняком господина Ульмара твориться. Что ж, я покажу тебе это. По старой дружбе. Ты будешь последней из приносимых жертв и, следовательно, сможешь досмотреть спектакль до конца. Ну, почти до конца. Самого интересного, ты, к несчастью, уже не увидишь. Впрочем, тут я уже ничего не могу поделать. Мои возможности не безграничны. Все, что в моей власти, – это поменять порядок жертв.