Посох Заката

В самом деле – раз никакого убитого нет, значит и убийства не было? Не мог же мертвый самостоятельно уйти!

Что? Хотите сказать, что я его в карман спрятал?! Да вы ж на меня все время таращитесь! Небось дырку уже проглядели!

Оказавшись за стеной, чудовище мягко подуло на менестреля – и его раны затянулись. Подуло еще раз – и он открыл глаза.

– Сын, – выдохнул он. – Я должен…

– Уже нет, – тихо сказало чудовище человечьим голосом. – У него другой путь…

Часть 1

Сломанный сид

…Невесомая, в облаках соткалась тень всадника… тень всадника поднесла к губам тень рога… но неожиданный ветер разметал облака.

Всадник исчез, и непролитый звук повис в воздухе. И тени деревьев, и тени домов согласно качнулись. Еще не время. Слово, не имеющее звуков, чтобы облечься их плотью… быть может, еще не имеющее?

Деньги – это такой специальный общественно полезный предмет, который сделан для того, чтобы его не было, подумал Курт.

Он заглянул в свою кружку для подаяний, и убедился в вечности возвышенных истин.

Того, чего не должно было быть, действительно не было.

Курт сидел у высокой стены, и на него с безмолвным грохотом падала синяя тень. А люди шли мимо и делали вид, что ничего не случилось. Хотя все знали – случилось. Они прятали это знание от себя и друг от друга, но перепуганные взгляды выдавали их нехитрую игру. Вторую неделю через королевство Оннер шла война. Она шла мерно и неторопливо. Ее поступь напоминала надвигающийся прилив. И в Денгерском порту больше не было кораблей из Брила, потому что Брил лежал в руинах, и уже пылали крепости к северу и западу от него.

– Никто не дает, – сказала Элна, старушка-нищенка, сидевшая неподалеку от Курта.

– Никто, – вздохнул Курт, проводя ладонью по струнам сида. Жалобный, нестройный звук – проклятая сырость скоро совсем доконает отцовский инструмент.

– И не даст никто, – сказала Элна – Война…

– Надоело умирать с голоду, – глядя в отворачивающиеся лица прохожих, сказал Курт.

На центральных улицах Денгера еще подавали.

Там чаще случались действительно богатые люди, а среди проходящих город насквозь вражеских захватчиков иногда встречались щедрые за чужой счет. В конце концов, если удалось награбить столько, что руки все равно не несут, почему бы и не дать монетку-другую нищему калеке? Охотней других подавали разного рода наемники, люди сентиментальные и жестокие. Они волокли на себе ворох всяческих суеверий, одно из которых гласило: «Подающий убит не будет.