Соки жизни

Для будущих поколений пишу: Тимати – популярный певец, рэпер. «Вау, типа, круть». В мои юношеские годы «крутью» был «Мальчишник»: «Любая чикса после тебя ерунда. Я не воспринимаю никого, кроме тебя». Я, честно, не слышал Тимати. И не смогу ничего спеть из его репертуара. И чё-то сказать о нем тоже не смогу. В его кафе я так ни разу не зашел. Тут постоянные очереди. Но молодые люди честно стоят и ждут, когда их накормят бургерами. Почему так долго рассказываю об этом? Потому что иду мимо очереди. Потому что необычно для XXI века видеть хвост очереди, уходящий почти до Арбатского переулка.

Я вспомнил, как в начале девяностых мы шестнадцатилетними пацанами по нескольку часов стояли в винно-водочный магазин за дешёвым «Портвейном» или «Арпачаем», толкались, бились за свои места в очередях, получали свои шесть бутылок, по две в руки, и счастливые шли бухать. (Кстати, да, в 16 лет нам тогда продавали вино.) Помню также нашу самую первую бухачу в майском сибирском лесу. Красивейшие цветы огоньки (по-другому жарки) как будто полыхают огнем по всей полянке.

А мы сидим на большой поваленной берёзе и тупо бухаем… без лишних разговоров. Выпив бутылку «Арпачая», я заблевал всю полянку с прекрасными огоньками. Заблевал чем-то коричневым, мутно-жёлтым, серо-буро-малиновым. Мы пили втроём. Втроём и блевали. Я, Пимыч и Мина. Мина держался дольше всех. А я вот раньше всех начал блевать желчью, совестью, честью, настоящим, будущим. После этого случая я побожился:

– Больше никогда, никогда не буду пить. Лениным клянусь.

Пимыч тоже клялся. Мина не клялся. Типа, нельзя. У него родители набожные баптисты. Он не носил пионерского галстука. Поначалу мне казались, что это глупо – отказываться от галстука, отказываться вступать в пионеры… Просит тебя Родина, надень его да забудь. Ан нет. Потом я Мину зауважал. Мы с ним сдружились, впервые попробовали вино и стали вместе бухать… Для школьников средней общеобразовательной школы мы выпили достаточно много. В общем, уже будучи пионером, я закладывал.

Понимаете, откуда растут ноги? Бывало, и на каникулах, и когда нас возили всей школой на картошку… Уборка картошки – самое веселое и прекрасное время в школе. О нём тоскую. Его помню. Мы с Миной там и картошку-то особо не убирали, больше балдели. Мой полупьяный закат СССР. И далее «белая горячка» девяностых.

В конце восьмидесятых чёрт посещал меня только изредка. Это сейчас он живет у меня внутри, в душе на постоянной основе (прописан) и превосходно себя чувствует.