Звёздная паутина. Рассказы

Снегов почему-то никак не мог разжать сведенные судорогой страха челюсти. Это уже не лезло ни в какие ворота. Снегов вдруг понял, что его сознание начинает странным образом раздваиваться. Одна часть сжалась в комок под накатывающими волнами необъяснимого ужаса, а другая часть спокойно наблюдает за этим процессом.

– Эй! Вы что там все охренели, что ли?!

Крик Осокина сорвал оцепенение со всех троих. Снегову это показалось чудом. Он думал, что будет так стоять вечно. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока окончательно не сойдет с ума.

– Я ещё раз спрашиваю: вы что, охренели, что ли? – Осокину явно не понравилось, что его вопрос остался без ответа.

Снегов посмотрел в его сторону и увидел, что тот стоит, подперев руками бока, и грозно на них смотрит. Снегову захотелось дико заржать при виде этой рожи. После такого… Он не смог бы словами выразить то, что с ним творилось, но одно он знал точно: теперь ни одной грозной рожей его не испугаешь. Поэтому вместо ответа он крикнул Осокину:

– Колёк, а ты бы подошел сам, да и посмотрел, – голос прозвучал хрипло и как-то неестественно, но Снегову было наплевать.

Осокин двинулся в их сторону и остановился на краю ямы.

– Глянь-ка сюда, – сказал Снегов, ткнув пальцем под ноги, и чуть не рассмеялся, наблюдая, как вытягивается лицо у Осокина.

5

Морин стоял, вытаращив глаза. Всё тело напряглось, словно в ожидании удара. Морин закрыл бы глаза, если б мог, тогда не так страшно было бы и получить. В конце концов, он уже смирился с тем, что получает в день как минимум одну зуботычину.

Кто-нибудь другой, окажись на его месте, скорее всего озлобился бы, а Морин воспринимал подобную дискриминацию по-философски. С той лишь от философов разницей, что не задумывался над этим. Он просто терпел, редко вспоминая о призрачно-безоблачном доармейском прошлом и вообще не заглядывая в будущее.

Так он и служил до того момента, когда ускоренный в своих действиях оплеухой Снегова, не откопал эту чёртову… Да, медленно дошло до Морина, это – маска, каменная маска.

Но почему тогда они все стоят, вытаращившись на нее? Почему он сам стоит, причем стоит, чувствуя дикий страх перед этим безобразным оскалом? Страх, первобытный ужас переполняли сознание Морина, но в то же время он как бы наблюдал за всем этим со стороны. Странно. Но Морин не умел задумываться и над странностями.

Голос Осокина ударил по до боли напряжённым нервам, и Морин с удивлением обнаружил, что оцепенение пропало.