Цена победы

Выполнять любую просьбу быстро, как бы унизительно она ни звучала. До тех пор, пока мы не разберемся в местных обычаях, будем соблюдать осторожность. Всем ясно?

Судя по испуганным лицам, все прониклись серьезностью ситуации.

– И не переживайте. Возможно, все не так мрачно, – немного подбодрил всех Виктор.

– Ага, – буркнул Алур. – Все не так уж и мрачно, просто очень темно.

– А сейчас, чтобы никому не было скучно, всем проверить вещи. Если я завтра у кого-нибудь на виду увижу что-нибудь, не соответствующее этой планете, то начнутся репрессии.

Всем ясно?

– Да всем, всем, – усмехнулся Петер, «устрашенный» угрозой репрессий.

– Я ведь серьезно, Петер. И пусть старшие проверят младших. Все анализаторы, детекторы, гипноизлучатели и прочее оборудование убрать подальше и чтобы даже кончик не выглядывал. У кого есть парализаторы, убрать в карман и не вытаскивать. За работу.

Виктор ухватил Рупа за руку и, подождав, пока все разбредутся, посмотрел на него.

– Отдай приказ! – неожиданно велел Виктор.

– Что? – растерялся Руп. – Ты не заболел?

– Отдай мне какой-нибудь приказ, – повторил Виктор.

Руп посмотрел на землянина так, будто решал, стоит ли позвать остальных и успокоить рехнувшегося командира или попытаться решить все самому. На всякий случай Руп решил согласиться. Он слышал, что с сумасшедшими всегда надо соглашаться.

– Какой приказ?

– Любой. Скажем, вели мне пойти и нарубить дрова.

– Ну… э-э… наруби дров, пожалуйста.

Некоторое время землянин изучал Рупа.

Под его пристальным взглядом Руп заерзал. И вдруг землянин как-то неуловимо изменился. Нет, не внешне. От него вдруг стала исходить какая-та непонятная сила, хотя Руп готов был поклясться, что никакой псионикой тут не пахнет и землянин не пытался воздействовать ни на его мысли, ни на его чувства. Просто… просто он вдруг стал каким-то уверенным, сильным и… и…

– Наруби дров, – спокойно велел Виктор.

Руп мгновенно оказался на ногах и кинулся разыскивать топор и только тут вспомнил, что дрова у них, собственно говоря, есть.

Он замер и нерешительно оглянулся. Виктор сидел на прежнем месте и спокойно смотрел на него. Тут до Рупа дошло, и он уставился на землянина в каком-то суеверном ужасе.

– Понимаешь. На первом курсе в академии, – объяснил Виктор, словно не видя испуга Рупа, – у нас ввели странный предмет. По нему предусматривалось всего пять занятий и не было ни экзаменов, ни зачетов. Для чего он нужен и что там будут говорить, тоже никто не знал.