Цена победы

Именно это помешало юноше задать все интересующие вопросы.

– И что будет, если я объявлю эту деревню своей?

– Вы и этого не знаете? – усмехнулся Лукор. – В этом случае вы заставите людей присягнуть себе на верность. Можете даже создать ополчение. Если настоящему владельцу будет все равно, то он не обратит на ваши действия никакого внимания. Но так бывает редко, поэтому скорее всего он соберет свой отряд и постарается наказать вас.

– И что дальше?

– А что дальше? Либо он побеждает, тогда вы погибаете в схватке либо удираете, если успеваете.

Если побеждаете вы, тогда все владения бывшего фэтра переходят к вам. Но если ваш противник успевает удрать, то возможно, что он сможет снова собрать отряд и попытается наказать вас снова.

– Восхитительно, – ошарашенно заметил Виктор. – При подобной системе прав всегда тот, кто сильнее.

– Среди фэтров – да. Но фэтры стоят на вершине. После них идут солдаты, потом служаки – это чиновники, затем мастера, потом крестьяне, затем нищие и последние рабы.

Пирамида проста.

– А священники?

– А что священники? Они в мирскую жизнь не лезут. Некоторые, правда, пытались одно время прибрать власть в свои руки, но Господь этого не допустил. Тогда было несколько несчастных случаев, а многих отозвал Верховный. Странно, что вы этого не знаете. Все же недавно было. Относительно, конечно. Я еще помню старого Хурста. Вот уж лют был. Чуть что, так сразу на дыбу тащили. Требовал безукоснительного соблюдения всех заповедей, хотя в том же Писании сказано, что люди должны сами идти по своей дороге, сверяясь лишь с совестью.

Но, к счастью, однажды его карета опрокинулась с моста, а святоша, оказывается, плавать не умел. Вот и потоп. А на его место пришел вполне хороший человек. Писание знает, но и слабости людей тоже знает. О терпимости к недостаткам людей говорил.

– Да уж! – Виктор почувствовал, что совсем запутывается в ситуации. Эта планета совершенно не подходила под те социальные законы, которые им вдалбливали на уроке социоистории.

А средневековый монах, проповедующий терпимость к людским порокам, это похлеще, чем Ленин, проповедующий идею частной собственности, как говаривал дедушка. Но чтобы окончательно не вызвать подозрений, он решил больше вопросов не задавать.

На этот раз в трактире царила полная тишина. Виктор быстро прошел в комнату, где его уже ждал Руп.

– Ну что, Руп. – Виктор плюхнулся на кровать и устало посмотрел на товарища.