Проект «Земной разум». Часть 2

Мне снова предстоит притворяться и оправдываться. Слава Богу, что все пройдет нормально, без отрицательных последствий для меня. И снова, я не могу понять, что и как в этой ситуации зависит от меня, а что – уже было предопределено и спланировано кем-то другим. Допрос пройдет в нормальной, позитивной атмосфере, с положительным результатом для меня, только благодаря очередной случайности (или закономерности?). Среди группы "особистов" окажется мой бывший командир, разведчик ГРУ, которому во время одной из кавказских боевых операций, я случайно (или закономерно?) спас жизнь.

Именно его весомое слово и персональное поручительство, что "раньше мир перевернется вверх тормашками, чем каким-то агентам, даже самых крутых спецслужб, удастся завербовать и заставить стать предателем этого бойца!" переломят направленность допроса и ситуацию в целом. Мне даже пообещают содействие в предстоящем трудоустройстве и будущей научно-исследовательской деятельности".

Я пытался приободрить и поддержать племянника репликой, что нет худа без добра, и ничего не вижу зазорного в том, чтобы воспользоваться помощью его бывших сослуживцев.

Мягко намекнул ему, что даже самым талантливым, целеустремленным и работоспособным молодым ученым в современном научном мире без посторонней поддержки не выжить, а тем более, не добиться желаемых результатов. Но мои слова произвели на Михаила диаметрально противоположный эффект. Еще более мрачным и угнетенным голосом он возразил: " Я и без этих спецслужб уже страдаю от двойственности моей сегодняшней жизни. Мне все труднее и труднее прикидываться обычным, нормальны человеком, оставаться в тени и не привлекать к себе лишнего внимания. Я не знаю, как мне свыкнуться с новыми способностями, в какую сторону развивать общение с отцом и другими своими "друзьями по несчастью" (Счастью?). Я боюсь причинить горе и неприятности и тебе. Ты ведь тоже становишься сопричастным ко всему происходящему со мной. Глубоко в душе я осознаю, что лучше было бы не втягивать тебя во все это. Но у меня на тот момент не было никого ближе и роднее тебя. Мать я в расчет не беру, и прошу тебя тоже ни при каких обстоятельствах ничего о происходящем ей не рассказывать. Ты мне не говорил, но я знаю о том, что ты тогда, в лондонском отеле, сделал стенографическую копию содержания Лекции и планируешь написать обо всем этом книгу. Прошу тебя, не делай этого без моего согласия. Лучше всего – отвези эти наброски в деревню нашей дальней родственнице.