Приговоренный

А пока расскажите, что произошло вчера в половине восьмого вечера в районе автозаправки на дороге Хасавюрт – Махачкала, где вы остановились для дозаправки машин.

Я посмотрел на адвоката Альбину Борисовну. Она держала в руках диктофон и записывала на него все, что здесь говорилось.

Я опять начал свой рассказ с командира автороты Полуэктова и с водителя, который попал в реанимацию после передозировки героином. Только потом перешел к описанию того, что произошло у автозаправки. В данном случае я не сваливал часть вины на слова капитана Полуэктова, просто передавал свое эмоциональное состояние и отношение к наркомании.

По окончании допроса я прочитал протокол, согласился со всем, что в нем значилось, собственноручно начертал: «С моих слов все записано верно» – и поставил подпись.

Потом Альбина Борисовна сказала:

– Это, по сути дела, был первичный допрос, который можно было бы проводить и без меня. Но должна заметить, что мы нарушили процессуальный кодекс. Товарищ подполковник, сначала я, как представитель защиты, должна была поговорить с обвиняемым.

Вдруг мне пришлось бы уговаривать его отказаться от признания факта убийства?! Я это к примеру говорю. Чтобы объяснить необходимость первичной приватной беседы адвоката и подозреваемого. Но, поскольку это был первичный допрос, я хотела бы побеседовать с капитаном Онучиным с глазу на глаз прямо сейчас. Это можно сделать в вашем здании или нам обязательно нужно ехать в СИЗО?

– Вообще-то адвокаты, как правило, беседуют с подследственными именно в СИЗО, – сурово и серьезно произнес следователь.

 – Но для прекрасной дамы я могу сделать исключение и предоставить для работы свой кабинет. Полчаса вам хватит? Я на это время удалюсь по другим делам. Вы, Альбина Борисовна, займите мое место. Кнопка вызова караульных под столешницей, вот здесь. Еще одна – на полу. – Подполковник показал их Самокатовой, подошедшей к нему. – Это на всякий случай. Но мне кажется, что капитан Онучин ведет себя спокойно, чистосердечно признается в содеянном и не будет пытаться совершить побег.

– Если вы во мне так уверены, товарищ подполковник, то зачем на первой странице уголовного дела поставили розовую диагональ? – спросил я, не удержавшись.

– Просто я подумал, что офицер спецназа ГРУ – человек опасный, потому и поставил эту линию, – отговорился следователь. – Чтобы в СИЗО за вами присматривали. Но, несмотря на мое предупреждение, вы уже и там успели, кажется, наследить.

– Никак нет, товарищ подполковник. Не наследил.