Тишина камней

Это делают за нас приспешники Немервы. Так учил мастер вайши, так оно и свершалось.

Коган вздрогнул всем телом, мучительно застонал и успокоился, только когда Пото сжал его плечо. Что за призраки накидывали на беспощадного охотника тонкие нити сущих, да так, что тот извивался от боли?

Может быть, не обошлось без той пророчицы с побережья Ди-Дора, выдавшей после пыток местоположение пийра чужеземки, оказавшейся матерью Ри? Коган тогда поворчал, мол, тесновато на Тэи, и посетовал на то, что придется все же свидеться ему с братцем.

Он сохранил ей жизнь, как и обещал, но на прощание выколол глаза и отрезал язык. Видимо, тоже подозревал, что старуха что-то скрыла. Но Пото знал это наверняка.

Рийя Нон. Шаг 3. Гиз-Годолл

Россыпи искр в небе – это давние попытки Шенкарока посеять жизнь и в других мирах, не только на Тэи. Семена видны лишь в темное время, потому что теперь они дети Льяд, ночной наместницы Отэранги, – бесчисленное множество мертворожденных детей.

При совершении ковари, обряда венчания, влюбленным рассказывают, что на небесном поле, возможно, остались и живые.

И от искреннего старания пары ради друг друга и во имя сущих во многом зависит вероятность подобного чуда.

Люди влияют на то, возникнет ли жизнь в других мирах, отличных от Тэи! В это верят лишь  полоумные влюбленные да лишенные ума совсем. Те, что собирают карги в Глупость.

Майя верила. И если она иногда и казалась  дурочкой, то весьма привлекательной. Она верила всем сказкам странствующих вестников и торговцев, которые изредка заглядывали в Энфис.

Особенно одному из них – тому, что обменивал у ее мамы нити из Новых земель на сытый ужин и ночлег.

Именно Майя впервые поведала Ри о Гиз-Годолле.

История из последних, чей след еще не остыл.

Одно время повелось у странствующих артистов гастролировать с покалеченными животными. Это были дикие и весьма опасные твари, наводящие ужас на и без того запуганных в Охоту людей: острозубые волки, мечтающие перегрызть глотку любому зазевавшемуся путнику; лисы, умеющие ждать часами подходящего момента для нападения на жертву; жестокие кабаны, не останавливающиеся ни перед чем на пути к обреченному, – и все они были специально изуродованы и посажены на тяжеленные цепи, чтобы люди, приходящие поглазеть на представления, могли чувствовать свое превосходство, смеясь и тыкая пальцем в сторону зверей.

Тут маленькие, трусливые людишки превращались на время в уверенных в себе людей, обретали “человечность”.