Агатовый зрак пустоши

Кэран поднёс пуговицу к самым глазам, прищурился. Так и есть. Внутри камня вились как змеи в танце хитрые колдовские узоры. Какое именно заклинание в них зашифровано, он не разобрал, но раз на эту пуговицу не среагировала пирамидка, значит…

– Твою ж!

Кэран выскочил наружу и побежал обратно к озеру. Успеть! До того, как Барджус начнёт! Пустота в животе вращалась всё быстрее и быстрее.

Поднявшись на холм он увидел, что от зрак опустился за горизонт до середины длинного зрачка, а небо начали затягивать чёрные тучи.

Дурак! Идиот! Всё же было на поверхности, очевиднее некуда! Но нет, поверил бабушке, пожалел, хотел побыстрее с работой расквитаться. Всё думал о Крисе и Муаре. О той дороге. И о том, чего не рассказал Барджусу. О ночи накануне.

Кэран мотнул головой и наподдал ещё. Повторять свои ошибки – вот уж полный идиотизм, никакой больше сентиментальности, только работа! Ветер бросал в лицо горсти колючего песка.

“Быстрая” пуговица – дорогое удовольствие. Ни один теург никогда не расстанется с такой добровольно, и потерять её тоже не потеряет, потому что пуговиц этих у него наперечёт и все – на боевом облачении.

Пахнуло знакомой вонью. Кэран улыбнулся: никогда не думал, что станет радоваться чему-то подобному, но сейчас этот запах был как родной. Значит, Барджус ещё не начал ритуал, есть время всё исправить, и…

Кэрану оставалось обогнуть последний холм, когда над озером полыхнуло ярко-синим. Левая ладонь Кэрана сжала шершавую рукоять. Зубы скрипнули. Он выбежал из-за холма как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шестипалый стоя в защитном круге у фургона на противоположном берегу, читает из парящей перед ним книги и выплёскивает одну склянку за другой прямо в озеро.

Вонь почти пропала. Тягучая тёмная поверхность колыхалась и корчилась, теснимая синим алхимическим огнём.

Кэран посмотрел налево. Солнце уже село, почти весь небосвод заняли тучи, но света было ещё вполне достаточно, чтобы увидеть: у пещерных входов клубится тьма, не имеющая ничего общего с вечерними сумерками.

То, что нашло пристанище в пещерах, вышло наружу. На джинна оно походило примерно так же, как послевоенные солончаки походят на довоенные сады. Если тварь доберётся до Барджуса, Шестипалому конец: он не успеет выйти из транса, а если начнёт торопиться, синее пламя спалит его самого.

Кэран бросился вперёд.

Скейр бился в ножнах. Он хотел наружу. Рассекать. Убивать. Рвать.

Рукоять жгла ладонь, но Кэран не обращал внимания.