Миллионер

В Москве она практически не появлялась и Гудкову не звонила.

Он так и не женился, ссылаясь на свою вечную занятость. Только самому себе и по большому секрету он признавался, что причина не в работе, а совершенно в другом – ни одна женщина не могла заменить ее. Может, он ее действительно выдумал и реальная Катерина была далека от мифического образа, но это уже ничего не меняло. Гудков чувствовал себя неспособным к нормальной семейной жизни. Он закостенел в журналистских заботах и даже подумывал стать писателем.

Пролетел сухой и теплый ноябрь, за которым на Москву обрушились декабрьские снегопады.

Отпраздновали Новый год, бесконечно долго тянулись январские праздники.

Гудков воспользовался этой порой всеобщего отдыха и беспробудного пьянства, чтобы уйти в творческий отпуск и дописать книжку, в которой пытался поделиться с благодарными читателями своими размышлениями о политике, бизнесе, человеческой порядочности и низости и даже – страшно сказать – о смысле жизни.

Отпуск таял на глазах, а до завершения этого эпохального труда было еще далеко.

Более всего на свете Гудков теперь опасался подхватить грипп, который свирепствовал в Москве, и сорвать творческий процесс по причине инфекционного заболевания. Он запасся продуктами и решил не выходить на улицу, пока не закончит книгу.

И все же на улицу тянуло – просто пройтись, а заодно и купить свежие журналы, до которых Гудков был большой охотник. Он прикинул, что можно совершить марш-бросок до ближайшего киоска.

Заходить никуда не надо, риск заразы сведен к минимуму, общаться придется только с продавцом, который сидит внутри.

И Гудков решился. Он шел по улице, радуясь пронзительному ветру, почти весенней капели, почерневшему за ночь снегу, робким лучам испуганного непогодой солнца.

Встав перед киоском на безопасном расстоянии, Гудков сделал впечатляющий заказ – свежие номера почти всех журналов, которые были в продаже.

Пожилая тетенька-продавец, изумленная необычным покупателем и желая убедиться в его платежеспособности, стремительно, как ящерица из травы, высунула голову из окна киоска, бегло осмотрела Гудкова, громко чихнула ему прямо в нос и снова спряталась в киоске.

Гудков вытер капельки со щек, посмотрел на коварную переносчицу инфекции и обреченно побрел домой.

С крыш противно падали крупные капли воды, ноги скользили по льду, пронзительно завывал ветер.

«Как сквозняк из подворотни», – подумал Гудков.

Было мокро и холодно.