Катарсис

Пусть отдохнёт, ему это на пользу пойдёт.

Егор моментально согласился, понимая, что даже этот короткий план уже под вопросом, потому что сила притяжения своего тела нарастала лавинообразно. Они буквально бегом пронеслись по коридорам и лестницам, распугивая встречных своим необычным видом – лощёный генерал и рядом с ним пугало огородное, бегущие во весь опор, перескакивающие через ступеньки.

– Всё, Егор, пей это и на диван, дальше я сам! Встречаемся в моём кабинете, – приказал полковник, аккуратно укладывая моментально потяжелевшее тело генерала на диван.

 – Вот так, на подушечку, ботиночки снимем, галстук расстегнём, пиджаком укроем. Спите, товарищ генерал, вам нужно хорошенько отдохнуть.

Егор не слышал слов полковника, его душа стремительно возвращалась обратно, пролетая сквозь стены и перекрытия. Тело взывало о помощи, оно страдало, изнывало в одиночестве и одному богу известно, почему никто до сих пор этим не воспользовался. Какое-то неожиданное везение или промысел того же бога, но ему удалось упасть в родную обитель, найдя ее совершенно свободной.

Дом, милый дом! Он хрипло вдохнул и открыл глаза!

– Егор, это ты? Я думала, снова потеряла тебя!

– 11 —

Незнакомая девчонка в белом халате сидела на корточках возле него, только сейчас прекратив искусственное дыхание и массаж сердца. По её лицу стекали слёзы, нос покраснел, рыжие волосы растрепались, придавая ей вид конопатого львёнка.

– Ты живой, Егор! Я так рада, что ты живой, – твердила она, гладя его по лицу нежными прикосновениями пальцев.

 – Это я, Алина, ты меня не узнал? Я совсем другая, по-другому выгляжу, но это я, поверь!

Всё оборвалось в душе Егора. Он ведь чувствовал что-то знакомое в интонациях девушки, но внешность совершенно затмила это, спрятав от него самого любимого человека. Он только сейчас окончательно осознал, что именно Алину полюбил больше жизни, когда той самой жизни у них не было вовсе. Эти дурацкие ограничения – она слишком молода, к тому же дружит с Корнеем, который без ума от Алины.

Как он может даже думать о том, что между ними может что-то быть?

– Алинка, Алиночка, Линочка, – бормотал он, поймав её пальцы и целуя их нежными прикосновениями губ.

Ему не хотелось вставать, он любовался её новым лицом, чувствовал тепло ладоней, радовался, что они оба живы, чёрт побери! Разве именно это не называется счастьем? Она уже не девочка шестнадцати лет, к которой страшно подойти взрослому парню, между ними может быть всё, что бывает в таких случаях.