Чайки за кормой

– Ты парень умный, может ты что-то понял? Почему греки не хотят, чтобы мы спасали судно в случае чего? Они же капиталисты, а «Оушен Хоп» – их собственность.

– Да все просто, Николаич. Они покупают развалюхи, вроде нашей «Надежды», страхуют на крупные суммы и потом их топят. И, соответственно, получают страховые премии.

– Вот как! – призадумался Брумбель.

Глава 11

Поздней ночью, когда «Океанская надежда» безмятежно спала вместе со своим экипажем, по трапу на борт поднялись два человека. Маленькая японская луна слегка освещала пришельцев, и если присмотреться, то можно было различить на рубашках нашитые эмблемы, свидетельствующие о принадлежности незваных гостей к мощному клану, входящему в состав Якудза.

По остывшей в ночной прохладе палубе они добрались до кормы и, открыв люк, спустились в ахтерпик. Там они включили карманный фонарик и пробрались к балластной цистерне. Достав инструмент, мафиози вскрыли люк. Один из них, с выколотым драконом на запястье – видимо, старший, вынул из сумки небольшой пакет и положил его через люк в цистерну.

– Оябун сказал, что надо прикрепить пакет к переборке, – тихо проговорил другой малый с торчащими ежиком смоляными волосами. У него отсутствовал мизинец на левой руке. Скорей всего, он когда-то совершил ошибку, приведшую к «потере лица», и в наказание с помощью ритуального ножа танто его лишили пальца.

– Не называй хозяина «Оябун»! Говори «Босс», – злым шепотом отозвался парень с драконом, – я помню, что он сказал, но ты же видишь, что тут все мокрое.

Как мы приклеим пакет на скотч?

– Вот смотри, я нашел проволоку. Давай прикрутим груз, – предложил беспалый.

– Хорошо. Действуй.

Когда пакет был надежно закреплен, двое якудза поставили на место люк и закрутили гайки.

На горизонте слегка зарозовело. Бесшумно ступая, оба ночных визитера спустились по трапу и растворились в сумерках.

Глава 12

Утро следующего дня застало экипаж малого танкера «Оушен Хоп» в суете подготовительных мероприятий.

В 11 часов намечался отход. Судно, подлатанное, помытое, почищенное и подкрашенное сейчас имело значительно более выгодный вид, чем в момент приемки его русскими. Яков Николаевич сидел на мостике и волновался. Ему впервые предстояло выйти в море. Переживал и Андрей, тоже не имевший опыта морского судовождения. Да что там говорить! Волновались все. За исключением Олега «Скалы», который думал, что только он один перворейсник, а остальные все – бывалые.