Чайки за кормой

Вадик Сочинцев уже запустил все необходимые механизмы и метался по машинному отделению, записывая параметры. Изредка он вытирал обильный пот со лба и иронично восклицал:

– Не-е-е, я люблю море! Я о-о-очень его люблю!

Славик «хохол» раскреплял под полубаком набранное на японских свалках добро.

Настало время отхода. Но тут выяснилось, что на борту нет Михаила Балалайкина. Капитан доложил об этом мистеру Мендесу. Тот удивился, но отдал приказ выходить в море. Когда уже были отданы шпринги, на причал выехала полицейская машина.

Люди в форме вывели Мишу и крикнули, чтобы опустили трап.

– Это ваш? – спросили они по-английски.

– Наш. Грузите, – ответил Николаевич, – Что он совершил?

– Хотел попросить политическое убежище в Японии. Но ваша страна сейчас демократическая и мы не можем его оставить.

Хмурый Балалайкин поднялся на борт.

Андрей, командующий на палубе отходом, удивленно спросил его:

– Че ты у этих узкоглазых забыл?

– Все равно в «совок» не вернусь.

Хочу за границей жить.

– Так выбери страну подходящую. Канаду, там, или Штаты.

Миша промолчал и пошел на бак отдавать швартовные концы.

День уже полностью вошел в свои права, когда «Океанская надежда» покинула гавань. У Брумбеля после удачного выхода, появилась уверенность, что, естественно, его обрадовало.

– Не Боги горшки обжигают! – весело крикнул он Андрею, стоящему на крыле мостика.

Свежий ветер наполнял легкие неповторимым морским воздухом, а сердце – необъяснимой радостью.

Волны с легкостью запрыгивали на палубу через невысокий фальшборт. Свободные от вахты члены экипажа собрались на баке и смотрели на удаляющиеся берега Японии.

Мерно гудели механизмы, судно слегка покачивало. Вокруг разлилось бескрайнее водное пространство.

Николаевич с Андреем «Мелким» на мостике прокладывали курс до Сингапура. Олег на ботдеке поднимал сделанные из железных болванок гири. Витя Крошкин, как курица над цыплятами, ворковал над виденными им впервые фирменными продуктами, полученными в Японии.

Вадик вылез из машинного отделения через аварийный люк, вытер ветошью испачканные маслом руки и лицо, осмотрелся и сказал:

– Не-е-е! Я люблю море!

Глава 13

Сложное техническое сооружение с гордой надписью на борту «Океанская надежда» уверенно резало волны, приближая к себе Сингапур. Искрящееся под вечерним солнцем море напоминало витрину ювелирного магазина.