Осень для ангела. Городское фэнтези

С годами круг «знакомых» Ивана Васильевича расширился до невозможности, но его профессиональная память хранила имена и обстоятельства упокоения каждого клиента покрепче хваленных компьютеров. Шептайло гордился своей работой, гордился своим кладбищем и крайне гордился разносторонностью своего «общества».

Сторонний наблюдатель, случайно побывавший на таком вечернем представлении, счел бы, что хозяин кабинета сошел с ума или очень близок к тому. Ибо человек в добром уме и здравии вряд ли будет гордиться и тем более радоваться своему знакомству с давно умершими людьми, таким образом, словно каждый вечер заходит к ним на огонек чайку попить.

Обычному человеку порой трудно понять другого обычного человека, что же говорить, когда он сталкивается с человеком необычным, можно сказать уникальным? Необычные люди простому уму кажутся ненормальными. Не мной придумано, традиция такая.

Узнай кто про особенность Ивана Васильевича, про его необычность и пришлось бы ему попрощаться с должностью.

Кто же станет держать на такой должности человека ненормального? Только другой ненормальный и станет.

Читатель затаил дыхание, сладостно предвкушая, что же такого необычного есть в директоре кладбища? Какие ужасные тайны скрываются под личиной благостного старичка?

Может он покойников по ночам выкапывает или голый при луне меж могил прыгает, призывая души предков? А вдруг…? Нет, не может быть! Ужасно! Неужто с самим Сатаной договор заключил и втихушку ему по дешевке души толкает, себе жизни и здоровья выгадывая? Брехня.

От чего же он в восемьдесят лет такой живенький и здоровенький, хитро прищуря глаз, спросит пытливый читатель. В его годы по статистике положено под лежачий камень, а он который год тот камень перепрыгивает.

Неспроста, ой неспроста, нечистой силой попахивает. К тому же на кладбище… опять же по ночам… и в одиночку. Страшненький человечек, ужасненький старичок, сам черт с ним раскланивается, не иначе.

Ерунда все это, любезный читатель.

Полная чепуха. Черта Иван Васильевич поминал, как и все к случаю, сам того черта не видел и уж совершенно точно никаких договоров с ним не подписывал.

А особенность его заключалась в свойствах душевной организации или некоторой паранормальностью той организации, не путать с ненормальностью.

Необычность та не была с ним от рождения. Все случилось неожиданно для него самого, вскорости после того, как Ивана Васильевича назначили на должность директора.