Мое зеркальное отражение. Любовный криминальный роман в 2-х книгах

Гудбай! – и я навсегда захлопнул бронированную дверь перед милым личиком Джулии.

Мы пробирались сквозь непрекращающийся даже ночью манхеттенский поток машин. Антуанетта, немного протрезвевшая начала меня упрекать:

– Серж, ты плохо отнесся к Джульке, когда захлопнул перед её лицом дверь машины.

– Любимая, а нам что, нужно было ехать по ночному городу с открытой дверью? Уже прохладно.

– Малыш, я не это имела ввиду.

– Антуанетта, а я имею ввиду именно это. Уверен, что ты проболталась подруге о своей уникальной находке в водах реки Сены, то есть обо мне.

После чего твоя распрелестная Джулия стала шарахаться от меня, как дикая лань от ягуара.

– Ну да, я ей сказала, но я не подумала, что это так значимо для неё.

Я поцеловал Антуанетту в ее напудренную щечку:

– Дорогая, я не люблю о людях говорить плохо, потому, что они итак про себя знают всё хорошо. Но все же. Пусть она живёт в своём зажранном мире и общается с такими же сычами, меня это не колеблет.

Ей повезло, что подвернулся вот такой лопоухий помощник

австралийского консула, которого она заинтриговала своим кокетством и акриловыми зубками. Это считается нормой. А для меня норма быть мифическим израильским бизнесменом. Тем более, Антуанетта, что так хочешь ты. И мне это важнее всех австралийских консульш мира.

Глава 31. Надеваем панамки – мы в Панаме!

Мы начали снижаться на посадку сначала над одним океаном, а заходили на взлётную полосу уже над другим.

Нас встречала Панама – столица одноименного государства, а может быть и всей центральной Америки.

Антуанетта только что открыла свои сонные порозовевшие глазки:

– О, я кажется вижу в порту нашу яхту! Серж, посмотри, вон там, самая большая.

– Самая большая и самая прекрасная во всем белом свете. Я что то по ней тоже соскучился. У меня от этой нью-йоркской мороки, а особенно от фастфудов, некоторый животный дискомфорт. Точнее дискомфорт живота. То ли дело тунец на пальмовых углях, которым мы обьедались на Мальдивах.

Антуанетта, если бы та тигровая акула, с которой ты решила так смело сразиться, была чуть меньше ростом, то мы бы с Андре и её применили на шашлыки.

– Серж, умоляю, не напоминай мне про неё. У меня мурашки по коже от одного только её названия.

Я погладил напряженную коленочку Антуанетты, что ей придало немного смелости. И ещё больше успокоил:

– Ну не так все было и драматично, дорогая. Пустяки.