Мое зеркальное отражение. Любовный криминальный роман в 2-х книгах

Три лимона золотых яиц в одной корзине

Из Нью-Йорка до Ричмонда (район тихоокеанского Сан-Франциско) я добирался пятеро суток. Вот ассортимент транспорта: грузовик Форд, 1984 года образца, внедорожник Лэнд Крузер, 2000 года, электрический велосипед фирмы Ауди, 2013 года образца , пеший ход (не менее 50 км), ну и ещё незначительные пересадки. Мимо меня проехало не менее 100 полицейских машин за весь маршрут, но ни один блюститель беспорядка, даже не удостоил меня своим малейшим вниманием. Они искали кожаный портфель с тремя миллионами в долларовом эквиваленте, а при мне был большой плюшевый Микки-Маус, с животом, в котором грелось целое состояние.

Если полицейский

и машинально взглянул в мою сторону, то уж наверняка не в мою, а в сторону своих наивных детских фантазий, далёких от циничной действительности.

Деньги буквально были мне в тягость, но я не торопился осчастливливать ими приставучих таксистов, мне хотелось добраться до побережья, снять у частника скромный угол и заныкать часть своего внезапного богатства по углам, лесам, лугам и горам.

Три миллиона яиц в одной корзине – это уж слишком!

Сан-Франциско удивил беспечность, провинциальностью, несмотря на свои внушительные небоскребы-ракеты и количество банков. А ещё хиппи – неотъемлемым антуражем Калифорнии.

Вот как раз в стиле хиппи я и принарядился: в какую то расклешоную джинсовую рвань, на руки повязал разноцветные фенечки, ну а в качестве контраста обзавелся не первой свежести газеткой "Вашингтон пост", для пущей колоритности.

Глава 41. Подержал гранату? Не скупись – перебрось другому

Конечно же, во Франции, под тёплым крылышком Антуанетты мне всего хватало. Несмотря на перипетии бизнеса и связанные с этим частые перелеты, мы возвращались в Париж чтобы развлекаться, а не только вкалывать. Уж на это крсавица не скупилась. Помимо всего я приобщился

с её благословения к настоящей русской живописи. Ведь Антуанетта ещё и перепродавала искусство.

Мне не составило бы труда увести из её парижского тайника пару шедевров, например Коровина, или Крамского, но… Но с этими полотнами бы я и спалился. Такие вещи на улице не продаются, а тыкаться с ними по неизвестным французским людям – это значит ходить без шеста по канату. В Европе в полицию не стучат только русские. Потому что стучат на них.

Коровин Константин. Бульвар Капуцинок, 1911

"Чего тебе не хватало?" – спросила она меня в гневе.