Архангелы Сталина

И все это с джемом.

– Подождите, товарищи, – вмешался Кренкель. – Можно мне послушать? Я привык DX в эфире вылавливать.

Радист надел наушники и взял карандаш.

– Так… Так… – бормотал он себе под нос, – славненько… чудненько. Ну, это все понятно.

– Что там?

– Вот, смотрите. – И Кренкель вслух прочитал: – «Попробуйте оптимизировать контур. У вас проблемы. Помочь не можем. Попытайтесь выйти на связь по новой. Николай».

Обрадовал. Так обрадовал, что сейчас плясать начну.

– Эрнст Теодорович, а про какой контур речь шла?

Радист посмотрел на Изю и, запинаясь, ответил:

– Да понимаете, Гавриил Родионович, это изобретение товарища Раевского.

– Зачем?

– Ты что, товарищ Архангельский, – Изя пришел выручить радиста, – не помнишь? Мы же у себя в ОГПУ изучали влияние артефактов на радиосвязь. Забыл?

– Так то артефактов. А где вы икону настоящую на корабле взяли? У нас судовой церкви нет.

– Зачем нам церковь? И икона лучше настоящей получилась. Решетников нарисовал.

– Дурак ты, товарищ Раевский. Ты бы еще портрет Любови Орловой туда закрепил. Иконы же пишутся по определенным канонам. Вот Теодорыч свои приемники по схемам паяет, и тут так же. Параметры совсем другие получились. И как ты еще с редакцией «Плейбоя» связь не установил?

– А разве шеф и там снимался?

– Мало ли где он снимался, – одернул я подчиненного. – Лучше думай, где настоящую икону достать.

– На «Пижме» должна быть, – вдруг заявил Кренкель.

– Там-то откуда?

– Я видел, как они в Мурманске грузились. Там среди зэков священник был, в рясе и с крестом. Еще чемодан нес. В нем точно иконы есть.

– Теодорыч, давай связь с «Пижмой», – взмолился я.

– Не могу, – развел руками радист. – С ними уже десять дней связи нет. Каждые два часа вызываю, и днем, и ночью.

У меня появилось огромное желание взять молоток потяжелее и пройтись победным маршем по громадным шкафам радиостанции. Видимо, оправдываясь в неудаче, она виновато гудела всеми лампами и умформерами.

– Изя, я к Бабушкину. Помогу со сборкой его тарахтелки и лечу с ним.

– Добро. Я тут пока побуду. Может, еще что придумаем. Ты только не шлепнись с той этажерки.

– Товарищ Архангельский не упадет, – заверил Кренкель, чем заслужил мой удивленный взгляд.

Глава 6

Мы взлетали, как утки,

С раскисших полей

Двадцать вылетов в сутки.