Чертобой. Свои среди Чужих

Пачки красного кирпича и сейчас стояли, шелестя обрывками упаковочной пленки. А за ними…

– Бля-а-а! – не сдержался Андрей, увидев «Тойоту-Лэндкрузер» с тонированными наглухо стеклами, повернутую к нам черным блестящим боком.

Дверки закрыты, а по обеим сторонам от машины несколько застреленных в упор тваренышей. Видимо, водитель и пассажиры выскочили одновременно, открыв огонь, а затем бросились прочь. И зачем было убегать? Внутри безопаснее. Относительно безопаснее – звери не смогут забраться внутрь, но и не выпустят наружу.

Ответ нашелся почти сразу же, как я осторожно приоткрыл водительскую дверку – твареныши попали в салон через выбитый выстрелом люк. Кажется, они запрыгнули на крышу остановившегося автомобиля, а водитель или пассажир саданул прямо сквозь стекло. С испуга или от неожиданности? Какая теперь разница… Еще одному зверю свернули голову голыми руками – валяется, закрывая рычаг скоростей. На лобовике кровь… Человеческая?

На заднем сиденье что-то шевельнулось, и я резко отшатнулся, захлопнул дверь.

– Там?

– Ага, сзади…

– Откроешь? А я…

– Погоди, сам… У меня кучнее бьет.

– Хорошо.

Сын тихонько, кончиками пальцев вытянутой руки, потянул ручку на себя. Тишина… Только дрогнуло свернутое одеяло и послышался еле-еле слышный, на грани восприятия, писк. Я еще толком ничего не понял, а Андрей уже забросил двустволку за спину и потянулся внутрь:

– Здесь ребенок, пап. Маленький совсем.

Теперь понятно, зачем люди уводили стаю от машины. Пусть им хорошо там, на небесах. Не знаю, как жили раньше, но умерли достойно, в бою. Спасая вот этого крохотного малыша. Там же на сиденье пузырек с соской. В нем темно-желтоватая жидкость. Чай? Попробовал на язык и сплюнул – маковый отвар. Напоили заранее, еще во время погони, чтобы уснул и не выдал себя плачем или движением. Господи, ну для чего нужно было тащить ребенка в гарантированно самоубийственную поездку?

Тем временем Андрей откинул уголок одеяла, закрывающий лицо найденыша.

– Правильно, – одобрил сын. – Мужчины не плачут!

– Ты в его возрасте тоже не плакал – пароходной сиреной вопил. В багажнике вещи глянь, может быть, перепеленать нужно?

– Сейчас. – Андрей передал сверток мне. – Только я пеленки менять не умею. Поможешь?

– Учись сам. Считай, что экзамен на звание молодого отца сдаешь.