Чертобой. Свои среди Чужих

Пинками выгоняли людей на улицу, где на старом тополе приготовили проволочную петлю. Смотреть на повешение собрали всех, в том числе и детей. Оглашения приговора не было, как и последнего слова приговоренного – просто выбил ногой табуретку. Труп провисел до весны, только тогда его сняли и выбросили в овраг.

А я занялся оружием, соорудив импровизированную наковальню из обрезка рельса. Грел поковки в обычной печке и за неимением подходящей кувалды работал обухом тяжелого колуна. К тому моменту, когда стало совсем голодно, были готовы две уродливые сабли, и мы с Андреем ушли на охоту.

– Пап, ты чего? – Голос Андрея пробился через воспоминания.

Бросил взгляд на панель, где светятся цифры электронных часов. Две минуты, всего две минуты… А показалось – прошла вечность. Так и сижу, нажав на тормоз, а в правой руке до сих пор фляжка. И проигрыватель молчит, наверное, это была последняя песня на диске.

– Не обращай внимания, так, нахлынуло что-то. Поехали дальше.

В зеркале вижу, как сын понимающе кивает.

Встречный ветерок играет его давно не стриженными волосами, в которых блестит на солнце ранняя седина. Вот уже и седой. А вроде бы недавно носил на руках, катал в коляске, потом водил в детский сад и музыкальную школу, где преподаватель игры на гитаре вечно возмущался сбитыми на тренировках костяшками пальцев. Когда это было? Недавно. И давно.

– Андрюш, вызови Грудцино, они уже в прямой видимости.

– Угу. – Через пару секунд послышалось тихое: – Птицефабрика, ответь Чертобоям.

Откликнулись не сразу, пришлось повторять еще и еще. Наконец динамик захрипел, коротко бросив:

– Курятник, тьфу, Птицефабрика слушает!

– Димка, ты?

– Ага, Гусь-двенадцатый у аппарата.

У Грудцино был общий на всех позывной, полученный в честь самого старшего жителя и основателя нынешнего поселения, дяди Вани Гусева. Его многочисленные потомки, включая правнуков, уже именовались «номерными гусями». Этот, двенадцатый, если не ошибаюсь, один из внуков.

– Чертобои, вы где? Будьте осторожны, со стороны Фроловского какой-то ублюдок прет на джипе, может тащить за собой стаю.

– Дим, это мы едем.

– Ой, – поперхнулся невидимый собеседник. – Извини…

– Ничего. Но запальники на огнеметах все равно не тушите.

– Добро, ждем. Деда сейчас предупрежу.

Глава 3

Деревянный забор, потемневший под дождями, кое-где бетонные плиты с квадратиками в шахматном порядке, поверху – колючая проволока. У нас так же – зимой.