Чертобой. Свои среди Чужих

Даже из рейдов не приносили, всегда находилось что-то более ценное. А ванна… это, конечно, шутка. Мощности здешнего ветряка еле-еле хватает, чтобы наполнить бак водонапорной башни, а потому вода расходуется экономно, только на приготовление пищи. И унитазы поснимали во избежание искушения. Сортиры на улице, как и бани, в которые ходят мыться, а не париться. Недостаток дров, вот главная проблема Грудцино. Газ, проведенный сюда пятнадцать лет назад, отучил делать запасы, а почти все деревянные дома, покинутые жителями, уже разобрали.

Это мы лесовики, да и при расчистке заросшей тополями деревни заготовили не на одну зиму, у местных же поход за топливом считается за подвиг.

Через двадцать минут я блаженствовал в мягком кресле с большой кружкой в руке. Андрей предпочел чай, тоже из старых запасов.

– Дядь Вань, а ведь мы к тебе по делу.

– Да? – почти натурально удивился Гусев. – А я-то, старый пень, думал, что просто на прогулку выехали. Или за грибами там…

– Ага, – соглашаюсь и киваю на сына, придерживающего на коленях ребенка.

 – И попутно в капустных зарослях детишек поискали. Дед, нам коза нужна.

– Так заведи.

– Так продай.

Дядя Ваня задумался. Наверное, размышляет, сколько с нас слупить за редкую теперь животину. И ведь заплачу, отдам все, что потребует. Иначе малышку не выкормить. Сейчас, летом, еще можно давать всякие там протертые овощи и фрукты, а зимой? Солеными огурцами? Из всей живности в Дуброво остались только мыши – единственной собакой был покойный Бобик, а привезенных кошек поселенцы-экологи съели в первую очередь.

Коров и коз тем более не бывало.

– Козу, говоришь? – Гусев прищурил левый глаз. – Так забирай. В приданое!

– Кому?

– А забирай вместе с козой мою правнучку. Машку… или Любку – на выбор. Андрюху вот своего оженишь.

– Кого? – протянул Андрей и отставил в сторону кружку с чаем. – Так они же у тебя, дядь Вань, страшные. И та и другая.

– А у тебя что, невест перебор? – парировал дед.

– И жирные, – упорствовал сын.

 – Жопа в двери не пролезет.

– Целее будут! – Разговор продолжился на повышенных тонах. – Забирай обеих и из дома не выпускай!

– Да я лучше на Дуньке Кулаковой женюсь!

– Тихо! – Пришлось осторожно, чтобы не расплескать кофе, ударить кулаком по столу. – Так что, дед, продашь?

Гусев нахмурился и долго не отвечал. Я ждал. Не в первый раз отбиваем матримониальные поползновения, сейчас успокоится, переживая очередной отлуп, и отойдет.