Диверсанты Его Величества. «Рука бойцов колоть устала…»

– Конечно же, бить француза, пся крев! – Пшемоцкий треснул кулаком по столешнице, отчего воинственно звякнула посуда, и продолжил: – Мы не позволим всяким там проходимцам безнаказанно топтать нашу землю, холера им в бок!

– Не стоит ругаться в святом храме, сын мой, – укоризненно произнес ксендз. – Господь накажет.

– Господь отпустит грехи благочестивому воинству, отец Станислав, – возразил пан Сигизмунд. – Ergo bibamus!

Предводитель ополчения лихо опрокинул далеко не первый бокал и рукавом вытер свисающие чуть ли не до груди усы.

– И все равно прошу не ругаться, – настаивал священник.

– Скучный вы. – Пшемоцкий прислушался к веселым крикам с улицы, где происходила совместная польско-русско-казацкая пирушка. – Живите проще, святой отец, и люди к вам потянутся.

Повисла неловкая пауза, которую поспешил заполнить Денис Давыдов:

– И как предполагается организовать борьбу с неприятелем?

– Исключительно хорошо предполагается! Сначала из пушки – бабах! Потом саблями в куски! А в убегающих из ружей – пам, пам, пам… Да мы огра… простите, лишим Наполеона всех обозов! Вы не против, господин капитан-лейтенант?

– Ни в коем разе! – заверил Денис Васильевич.

 – Нас, собственно, сюда послали с похожими намерениями.

– Да? – Судя по вытянувшейся физиономии шляхтича, новость его сильно огорчила. – Но мы рассчитывали на добычу… в смысле, на активное участие в боевых действиях.

Разочарование явственно читалось на лице пана Сигизмунда, видимо, собиравшегося поправить на войне изрядно пошатнувшиеся денежные дела.

Если присмотреться, то сия запущенность проявлялась во всем – пышная и когда-то яркая одежда носила следы умелой починки, сапоги давно нуждались даже не в услугах сапожника, а в препровождении на свалку, и лишь фамильная карабелка выглядела прилично. Единственное достояние бедного, но по своей гордости никогда не признающегося в той бедноте шляхтича.

– В боевых действиях? – Денис Васильевич сделал вид, что задумался.

 – Вы знаете, пан Сигизмунд… Его Императорское Величество Павел Петрович не желает видеть потери среди мирного населения.

– Да мы не посрамим! – воспрянул уловивший интонацию Пшемоцкий. – Верноподданнические чувства лучших представителей Янова и окрестностей требуют…

– Сначала дослушайте, прошу вас, – улыбнулся капитан-лейтенант. – Но государь не будет возражать, если какие-нибудь патриоты помешают французам вывозить из России награбленное.