Отшельник

Может быть, и правда сам шайтан помог привычной к сабле руке нажать на нужную кнопку, а может он и не виноват… Косилка зарычала, набирая обороты, и лески триммера, способные скашивать прутья в мизинец толщиной, хлестнули татарина по глазам.

– А-а-а! – заорал командир ордынцев, закрывая окровавленное лицо руками.

– Э-э-э, шайтан! – одновременно с криком блеснула кривая сабля, и багатур с косилкой упал в траву с разрубленным затылком.

– Ну и я добавлю, – сказал Самарин, и саданул в толпу из ружья.

Потом повёл стволом чуть в сторону и выстрелил ещё раз. – Супостаты, бля!

На результат он смотреть не стал, и быстро запер ворота от греха подальше. Не в его возрасте нужно совершать подвиги. Вернее, можно, но не нужно. Лет пятьдесят назад здоровый и румяный сержант Андрюша Самарин мог бы броситься в атаку на численно превосходящего противника, но постаревшему отставному старшему прапорщику Андрею Михайловичу больше нравится другая тактика.

– Вот так мы и воюем, Тимофей!

Княжич, тоже выглядывавший в щель приоткрытых ворот, осторожно погладил приклад двустволки:

– Тоже такую хочу, боярин.

Андрей Михайлович покачал головой:

– Тебя с ног собьёт отдачей, да и не поднимешь ты пока это ружьё. Подрасти сначала.

– Я быстро вырасту, – пообещал княжич. – Но ручницу хочу сейчас.

– Ручницу?

– Вот её, – Тимофей опять погладил приклад.

– Давай я тебе пушку сделаю?

– Большую?

– Маленькую, но очень злую.

– Пушку хочу, – согласился мальчик.

 – Две пушки.

– Вторая-то зачем?

– Батюшке отдам, пусть Литву воюет.

При воспоминании об отце глаза княжича заполнились слезами, но он крепился и не давал предательской влаге выбраться наружу.

– А не съесть ли нам мороженое, Тимка? – решил отвлечь его Самарин.

– А супостаты?

– Подождут. И вообще весь мир может подождать, пока будущий Великий Князь Иоанн Васильевич изволит есть мороженое.

Мороженое только раздразнило аппетит, и пришлось организовывать второй за сегодняшний день ужин, плавно перетекший в длительное чаепитие с конфетами, вишнёвым вареньем и бубликами с маком.

Сам Андрей Михайлович не стал пить чай, и позволил себе то, что не позволял уже много лет – большую кружку крепчайшего чёрного кофе, сваренного в старой гейзерной кофеварке.

Килограммовый пакет кофейных зёрен он купил в Гороховце, повинуясь требованиям внезапно окрепшего организма, но по приезду экспериментировать со здоровьем не стал.