Отшельник

Сейчас же кипящий в крови адреналин нужно было разбавить хоть чем-нибудь, и кофеин, в отличии от водки, подходил для этого лучше всего.

Вообще-то Андрей Михайлович сознательно тянул время, надеясь, что появившаяся за воротами проблема рассосётся сама собой. Поэтому не стал торопиться, а сразу после ужина постелил на кухонный стол старую клеёнку и достал маслёнку с ветошью.

– Оружие, Тимка, любит чистку, уход и ласку.

Княжич мотал науку на отсутствующий ус и внимательно наблюдал за манипуляциями с двустволкой.

– Почему, боярин, твоё оружие без золота и серебра?

– А зачем? – спросил Самарин, энергично орудуя шомполом. – Золото тяжёлое и только мешаться будет.

– Зато все сразу увидят, что ты боярин!

Какой, однако, развитый для своих лет мальчик! Вопросы задаёт правильные. Правильные для отвечающего вопросы.

– А зачем всем видеть? Это купцу нужно выпячивать богатство и подпоясываться так, чтобы сытое брюхо вперёд торчало. Удобство, Тимка, никак не меньший показатель!

– Шубы собольи… – вспомнил княжич.

– Сидеть в них, париться и вонять. Это же наказание, а не награда. Впрочем, если человеку гордиться нечем, кроме как древностью рода и заслугами предков, то и шуба подойдёт. Тебе, Тимофей, про Александра Македонского рассказывали?

– Да, – кивнул мальчик.

– Так он вообще без портков ходил, но это не помешало ему завоевать половину мира и стать величайшим героем древности.

– Но по отчине и дедине…

– А предок твой, Святослав Игоревич, соболью шубу не носил, – Андрей Михайлович протёр ружьё от излишков масла и собрал его.

– За что?

– За сепаратизм, – ответил Самарин, и на непонимающий взгляд пояснил. – Было единое государство с одним государем, а сейчас у вас хрен знает что. Хм… про хрен забудь, я это не говорил.

– Опять бесы попутали?

– Ага, они самые. Вот как раз мы этих бесов сейчас и проведаем.

– Проведаем! – согласился княжич, и первым соскочил с лавки. – И убьём?

– Тут уж как получится, Тимка.

Убивать никого не пришлось, чему Андрей Михайлович искренне порадовался. За воротами стояла тишина, изредка нарушаемая недовольным фырканьем единственной стреноженной лошади, да в живописных позах лежало с десяток покойников с характерными рублеными ранами. Голова командира, щеголявшего богатым доспехом, откатилась на пару метров от туловища.