Штрафбат Его Императорского Величества. «Попаданец» на престоле

– Что?

– Простите, Ваше Императорское Величество! Извольте глянуть.

– Куда?

– Вот, – протягивает свой хитрый агрегат. – Это ночезрительная труба господина Ломоносова, слегка мной усовершенствованная и приспособленная к разглядыванию мельчайших деталей. Ежели вот тут покрутить…

Будет он мне объяснять. Я что, в школе микроскопом не пользовался? Там, правда, поудобнее самую малость.

– Видите?

– Ничего не вижу. А чего там?

– Так вот же… – тычет пальцем в одну из печатей. – Она закрывает отверстие, из которого вылетает пуля.

– Зачем?

– Чтобы убить того, кто попытается открыть, – голос у механика мягкий, выказывающий многолетнюю привычку объяснять великосветским идиотам прописные истины.

– Да я не об этом. – Теперь бы самому набраться терпения. – Как сам посол собирался открывать ларец?

– По всей видимости, никак не собирался, государь. Заметили крупинки пороха, застрявшие в завитушках? Вот!

Саперы-самоучки, мать их за ногу! И что самое обидное – у покойников уже ничего не спросишь.

А хотелось бы… Если только… если только ларец не предназначался для расплаты с заговорщиками. В этом случае все сходится – весу в нем, будто и впрямь золотом набит.

– Конечно, большой «бум», и концы в воду!

– Вы гений, Ваше Императорское Величество! Действительно, зачем изощряться, когда можно опустить в воду для смачивания порохового заряда.

Льстит. Спишем на слишком долгое пребывание при мамашином дворе, когда без целования сиятельных задниц вовсе никак.

– Ну так займись.

Неожиданно образовавшаяся бездельная минутка оказалась весьма кстати. Все бегают, суетятся, а я сижу себе в мягком кресле, закинув усталые ноги на низенький столик, и осматриваю преподнесенные прапорщиком Акимовым пистолеты. Забавные игрушки, и, что удивительно, без всяких украшений. Такое ощущение, что большинство деталей отштамповано, а красота принесена в жертву простоте и скорости изготовления. И тем не менее считаются лучшими. С чего бы это? И на какое захолустье рассчитывает неизвестный мне Симон Норч, выпуская сей куриоз?

Зарядил.

Немного подумав, попытался разрядить. Не получилось: то ли привычки нет, то ли руки кривые. Ничего, вернется Кулибин, попрошу его о помощи, чай, не откажет императору. Кстати, а сундучок так и остался стоять на полу, ненавязчиво так маня откинутой крышкой. Хм… одним только глазком гляну, и все. А что, он бы и сам мне все показал, не так ли? Ничего же брать не буду, просто интересно.