Хроники Януса

Как я сказал, этот старый человек при многом том, что имел во внешности свойственного нашем роду, совсем не был моим родственником. Ни ближним, ни дальним. Я подумал, что Рим – большой город и здесь масса похожих людей, если уж я сам видел молодых людей похожих на меня, а мои друзья путали меня с другими на улице. Тут я увидел в его левой руке один предмет, который не заметил раньше. Это были вавилонские часы, вещь крайне редкая для наших мест. Я видел их лишь единственный раз (уж не помню где) и был восхищён простотой их работы и искусством стеклодувов.

Заметив, что я бросил на них взгляд, он переложил их в другую руку. Они теперь стояли у него на ладони и он разглядывал их с удивлением, словно ребёнок увидевший необычную игрушку. Песок струился из одной сферы в другую.

– Ведь так не должно быть, правда? – наконец медленно, слегка сдавленным голосом, словно человек который не слышит самого себя, произнёс он.

– Что-то не так? – спросил я.

– Песок, – кивнул он. – Он не должен уходить снизу вверх.

Я опять поглядел на часы.

– Он и не уходит cнизу вверх. Он падает сверху вниз, – сказал я.

– Ты просто этого не видишь. Но ты… ты будешь это видеть.

Я опять удивлённо посмотрел на него. Он не пояснил своих слов.

Я собрался ещё спросить его, как вдруг он перевёл глаза с меня на Плинию. Увидев её, он вдруг снова испытал непонятное волнение, и я вновь заметил, как слёзы снова выступили у него на глазах. Я обернулся и тоже посмотрел на Плинию, пытаясь определить что же так опечалило его, потому что ничто в Плинии не вызывало моего беспокойства.

Увидев как я обернулся, она улыбнулась мне. Я снова посмотрел на него. Его поведение было странным, хотя по виду он не был пьян и не казался сумасшедшим.

Мне отчего-то стало жаль его. Я не знал причину его горя, но мне захотелось ему помочь. Возможно, Плиния напомнила ему кого-то – может быть, жену, дочь или сестру, не знаю. К тому же, я хоть и сказал, что внешность тут не при чём, но, глядя на него, невольно вспомнил о дедушке Сиксте, который не так давно умер и которого я очень любил.

Слёзы в глазах человека так похожего на моего деда, тронули меня.

Я было открыл рот, чтобы снова спросить что его так печалит… Но он опередил меня и произнёс те самые слова, над которыми я размышляю до сих пор.

Он перестал смотреть на Плинию и перевёл взгляд на меня.

– Когда наступит тот день, пусть она не возвращается, – произнёс он.

– Какой день? – спросил я, недоуменно глядя на него.