Хроники Януса

Мальчика этого звали Тиций, и он был весьма способен в науках. Это был именно он, кого Деметрион назначил судьёй в диспуте двух учеников, что мы видели в библиотеке. Тиций был одним из тех, кто здесь не только учился, но и жил. Раньше он проживал в обычном месте в Риме, но обстоятельства сложились так, что он больше не мог жить в своём доме, вернее, в комнате в одном из бедных кварталов Рима со своей матерью. Почему не мог – это отдельная история, о которой я расскажу позже.

Я справился о нём у грека.

– Он лучший среди всех в истории и грамматике, – похвалил Деметрион.

 – И он уже умеет сносно изъясняться по-гречески. Он просит ему дать читать книги по философии, но я нахожу это преждевременным. Ни моё, ни мнение других педагогов о нём не изменилось. Он очень способный, и здесь у него появилось много друзей.

Я одобрительно кивнул и повернулся, переведя взгляд на троих в самом конце двора. Они сидели на длинной скамье рядом с каменным забором спиной к нам и о чём-то оживлённо разговаривали. Среди них был и он.

Поскольку Тиций сидел ко мне спиной, он не видел меня, иначе бы давно подошёл. Я безошибочно узнал его среди детей.

Замечание Деметриона, что у Тиция появились здесь друзья, было важно мне. Дети подчас не следят за языком и бывают злы в суждениях. Я со стыдом вспоминаю как сам в детстве дразнил мальчика, который сильно заикался. Тогда мой отец устыдил меня, рассказав историю о Демосфене, который преодолел этот дефект и стал знаменитым оратором.

Замечание Деметриона было важно, так как этот мальчик имел физический изъян и раньше испытывал насмешки.

Перехватив взгляд одного из учеников стоявших в отдалении, грек сделал знак ему подойти. Мальчик направился к нам. Это был ученик из старшей группы.

Он подошёл, вежливо поклонился мне и затем перевёл взгляд на Деметриона. Его вьющиеся волосы были перехвачены лентой. Над верхней губой еле проклёвывала растительность, а из-под чёрных бровей смотрели пытливые карие глаза.

Деметрион взял его за руку и начал что-то быстро говорить по-гречески.

Мальчик закивал, слушая его. Затем что-то переспросил. У него был свободный греческий, и это меня очень удивило. Деметрион показал ему рукой на скамью у самой стены, и я отчётливо услышал «Тициос». Мальчик развернулся и направился в ту сторону.

– Он превосходно говорит по-гречески, – сказал я, кивая ему вслед. – Я знал, что здесь хорошо преподают языки, но не думал что настолько.

Деметрион улыбнулся.

– Это потому, что он сам грек.