Хроники Януса

– Грек?

– Да.

– Грек учится в Риме?

«Неужели Педагогиум стал настолько хорош, что теперь они посылают своих детей сюда?» возник вопрос в моей голове.

Деметрион рассмеялся.

– Он особенный грек. Он – мой младший сын.

Я смотрел в спину удаляющемуся мальчику.

– Мы знакомы давно. Ты никогда не рассказывал о детях, – сказал я.

– У меня их двое. Старший остался в Смирне и пошёл по стопам деда, а этот пошёл по моим стопам.

– У них, должно быть, есть мать, философ? – спросил я, и тут же спохватился не прозвучало ли это бестактно.

Однако, Деметрион не воспринял это так.

– Я женат. Боги даровали мне хорошую жену. Она живёт со мной в Риме.

Он посмотрел мне в глаза:

– Называя меня философом, ты делаешь мне одолжение. Философ из меня не получился. Философ тот, кто любит мудрость. Мудрость, по-гречески «софия»… и София, знаешь ли, очень ревнивая дама и не терпит соперниц, требует служить лишь ей, и лишь тогда платит взаимностью. Не знаю ни одного из философов, кто был бы счастлив в браке.

Супружество для них было обузой. Но я не таков, я счастлив в браке. Я не стал философом, зато стал учителем.

– Ты замечательный учитель, Деметрион… но и философ тоже.

Тем временем его сын подошёл к скамейке и легонько похлопал по плечу одного из воспитанников, что-то ему сказав. Тот поспешно обернулся. Я вытянул руку и помахал ему. Мальчик с трудом встал и направился к нам, сильно хромая и опираясь на посох.

Подойдя к нам, он сделал уважительный поклон Деметриону:

– Учитель.

– Я оставлю вас, – сказал Деметрион и поднялся, чтобы уйти.

***

– Привет тебе, славный советник.

Мы обнялись. Тиций присел, положив посох рядом.

– Ты уже говоришь как взрослый. – Я улыбнулся. – Дай-ка я на тебя посмотрю.

Я отодвинулся и сел чуть боком, чтобы лучше рассмотреть его. Я не был здесь около месяца. У него были красивые глаза. Совсем как у его матери. Говорят, если первым рождается сын, он похож на отца. Тиций был исключением.

– Тебе хорошо здесь?

– Да, очень.

Я знал это.

Я спросил просто так.

– И у тебя есть здесь друзья?

Он кивнул:

– Да. Они настоящие друзья. Они не смеются надо мной.

– Почему ты думаешь, над тобой должны смеяться?

– Раньше, где я жил, надо мной смеялись.

Он опустил глаза. Обычно, детская память не самая цепкая, что касается прошлого. Но Тиция она не отпускала.

– Те, кто над тобой смеялся не были твоими друзьями. Друг не видит недостатков в тебе, так и ты не видишь недостатков в нём.